Страница 53 из 67
Анна очнулась в чьей-то машине, на заднем сидении. Колени были разведены в разные стороны, подбородок упирался в грудь, голова раскалывалась, шея ныла. Салон был чистым, в воздухе пахло освежителем, а за рулем сидел мужчина. Прямо напротив ее лица к спинке переднего сиденья был прикреплен карман. Засунув в него руку, она обнаружила там упаковку влажных салфеток. Заметив, что она шевельнулась, мужчина повернулся к ней. Его улыбка показалась ей знакомой. «Где-то я его видела, – отрешенно подумала Анна. – Кажется, он сидел за барной стойкой недалеко от нас, в полном одиночестве, и словно наблюдал за остальными посетителями. На вид ему было около тридцати пяти лет, лицо было чисто выбрито, волосы гладко зачесаны назад. Анна села и спустила ноги на пол, быстро трезвея.
«Кто он? – подумала она. – Что происходит?»
– Мы знакомы?
– Да, – улыбнулся мужчина. – Мы познакомились с тобой в баре. Ты, кажется, немного перебрала, и я предложил отвезти тебя домой. Ты сказала, что будет лучше, если мы поедем ко мне. Ты что, ничего не помнишь?
– Нет! – воскликнула Анна, выглядывая в окно.
Место оказалось знакомым: вон там, за гаражами и деревьями ее школа; нужно пройти всего два квартала, и она окажется дома. Дома!
Ее сумка лежала на сиденье рядом.
– Стой! – приказала Анна. – Остановись! Прямо здесь.
Он затормозил и повернулся к ней.
– Зачем? – В его взгляде, обращенном на нее, не было ни капли сочувствия, даже простого человеческого интереса – только похоть. – Мы ведь собирались поехать ко мне.
– Я… Мне… Мне очень надо домой. – Внутри Анны буквально вопила пожарная сирена, побуждая немедленно выбраться из машины и бежать как можно дальше от этого человека.
Она попыталась быстро открыть дверцу и выскочить до того, как он догадается включить автоматический замок. Прохладный ночной воздух обдал ее свежестью: небо на востоке заметно розовело; начинало светать.
Анна побежала по дорожке. Вокруг не было ни души; по обе ее стороны шли длинные ряды гаражей, а по краям росла пыльная трава, колючки и лопухи. Чуть дальше находился разросшийся кустарник, а за ним деревья, между которыми был проход к школе. Совсем рядом! Только бы успеть. Только бы успеть!
– Подожди. Стой! Эй! – раздался крик за ее спиной.
Анна поняла, что он тоже вышел из машины, и пошла быстрей, быстрей, и еще быстрей, пока ноги ее не перешли на бег. Тут ее что-то больно ударило по голове; почему-то она не упала – просто замерла, глядя на пустую бутылку, скатившуюся с тропинки. Возможно, она могла бы бежать дальше, возможно, она могла бы убежать от него совсем, но страх сковал ее тело, и оно оцепенело, отказываясь двигаться, а в голове мелькнула мысль, что главное сейчас – выжить, несмотря ни на что. Смерть – вот что действительно страшно; а все остальное можно исправить.
Мужчина схватил ее в охапку и потащил к линии гаражей. С губ Анны сорвался крик, полный мучительного страха.
«Господи, – промелькнуло в ее голове, – неужели вот так все и закончится? Неужели я умру прямо здесь?» Она закричала, начала звать на помощь, но, как и следовало ожидать, никто не откликался, хотя она продолжала звать до тех пор, пока мужчина не зажал ее рот свободной рукой.
В какой-то момент он на секунду отпустил ее; внутри Анны все встрепенулось, она уже готова была броситься бежать, но тут же получила жестокий удар в грудь, и она, скорчившись, упала на колени, судорожно пытась дышать и в ужасе думая о том, что она может больше никогда не увидеть друзей, родных, отца и мать, свою комнату. Господи, она столько всего еще не сделала, она ничего в жизни-то не видела, даже в Париже не успела побывать! Ее захлестнуло отчаяние, жуткое предчувствие неизбежной боли, смерти, конца…
Он грубо схватил ее за волосы и дернул, заставляя запрокинуть голову назад. Слезы брызнули из глаз Анны; она разрыдалась и срывающимся голосом начала умолять о пощаде.
– Я не буду тебя убивать, – сказал он, оглаживая ее сальным взглядом. – Я просто посмотрю на тебя и потрогаю. Не бойся, тебе понравится! Пойдем… детка.
Она замолчала, окончательно цепенея от звука его отвратительного приторного голоса. Этот голос, клетчатую рубашку, тщательно выбритое лицо и аккуратно зачесанные назад волосы она запомнила навсегда. Но она не запомнила ни марки машины, ни ее номер. Она даже не смогла бы толком припомнить черты его омерзительного лица.
После того как он ушел, последний раз ударив ее, она с трудом поднялась и села, облокотившись на стену гаража. Запрокинув голову, она смотрела в равнодушное небо и не понимала теперь, почему ее так испугала смерть. Некогда белые юбка с блузкой были черны от грязи. Вся она была грязной: ее одежда, ее тело, ее душа… Зачем, зачем она умоляла его оставить ее в живых? Зачем она боялась убежать? Лучше было любой ценой спастись или умереть, чем пережить это ужасное надругательство.
Он оказался сильным и жестоким, хотя по его виду об этом в жизни нельзя было догадаться. Он растоптал ее, сделал ей больно, ворвался в нее без приглашения, разрушил ее внутренний покой и уют, разбив вдребезги все ее хорошие воспоминания…
Судорожно всхлипнув, она нашарила в валявшейся рядом сумочке телефон.
Приехавший за ней Артем прежде всего заставил ее позвонить в полицию: там работал его брат. Этот брат по телефону привел ей статистику изнасилований среди вызывающе одетых женщин и объяснил, что не сможет этим заняться, потому что ей для суда придется пройти множество этапов унизительного медицинского освидетельствования, а он дорожит своим местом в прокуратуре. В конце концов она нажала на отбой, убрала телефон и попросила отвезти ее домой. И никому ничего не рассказывать.
Слава богу, дома никого не было: родители уехали на дачу на выходные. Артем остался с ней, помог переодеться, выкинул грязные вещи, сидел, отвернувшись, рядом с ванной, в которой она мокла часами, отмываясь, молча лежал рядом на кровати, пока она плакала.