За дверями Стамбула

Анна

Это случилось жарким летним днем на ее родине. Солнце никак не желало уходить за горизонт, словно растягивая прощание с землей, но жара уже начала потихоньку спадать. Работа уже тогда занимала большую часть жизни Анны, и частенько ее трудовой день заканчивался где-то около десяти вечера. Она помогала отвлечься от мелких надоедливых житейских проблем и приносила деньги, которые позволяли продлить короткое лето на каком-нибудь южном курорте. А нынешним вечером она собиралась посидеть с подругами в баре: душа и тело требовали жизни и движения. Аннатогда была за рулем, поэтому алкоголь отсутствовал в ее развлекательной программе, но это не мешало ей от души веселиться, следуя за ритмом музыки в танце, и флиртовать с симпатичными мужчинами, отдавая дань своей молодости и красоте.

Улица, на которой была припаркована ее машина, пропахла раскалившимся на солнце асфальтом и тополиными почками. Открыв дверцу со стороны водителя, она подняла вверх голову, услышав звонкое чириканье: маленькие птички, трепеща крохотными крылышками, резво порхали с одного дерева на другое. Перекликаясь между собой, они вили гнезда, устраивая свой нехитрый птичий быт, и все, что им было нужно – это еда, вода и чистое небо: живут себе сегодняшним днем и не вспоминают о прошлом. Пусть их существование длится недолго, зато у них нет выматывающих душу переживаний, причин куда-то торопиться, всяких там неожиданных неприятных обстоятельств, мешающих наслаждаться хорошим днем – расправил крылья и полетел туда, где сытно и тепло. Не нужно зарабатывать на путевку, выбирать отель получше и мучаться от неразделенной любви – просто удовлетворил животные инстинкты и все, никто тебя за это не осудит. Пройдет неделя-другая – родятся дети, пройдет месяц-другой – они вырастут и покинут родительское гнездо, и никаких тебе семейных ссор и душевных травм, пьющих отцов и гулящих матерей. Разве что съесть кто-нибудь может.

Анна тряхнула головой, отгоняя посторонние мысли, и села в машину на место водителя. Одежду она сменила еще перед выходом с работы, воспользовавшись служебным туалетом; теперь нужно было освежить макияж. Когда с этим было покончено, она повернула ключ зажигания, пробуждая к жизни дремавший под капотом мотор.

В баре было шумно: громко играла музыка, звучали людские голоса. Подруги сидели за стойкой. Увидев Анну, они радостно замахали руками, подзывая ее к себе. За столиками сидели компании посолидней; некоторые заканчивали поздний ужин распитием горячительных напитков. Часть посетителей увлеченно играла в настольные игры. Танцующих еще не было – видимо, народ еще не разогрелся в достаточной мере. Несколько человек сидело в одиночестве, уткнувшись в экраны мобильных телефонов. Они не поднимали головы, поглощенные виртуальным миром, и, скорчившись в неудобных позах, быстро водили пальцами по светящимся экранам – что ж, каждый отдыхает по-своему.

Вечер пятницы особенный, он как граница между буднями и выходными, отрезает рабочую неделю от двух дней, когда можно расслабиться, выплеснуть накопившуюся негативную энергию, выключить надоевший будильник и хорошенько выспаться.

Когда веселье было в самом разгаре и половина присутствующих рванула на танцпол, к Анне подошел крупный красивый парень и пригласил на танец. Она отказала, но он не стал слушать и отнес ее на площадку, подхватив мощными руками. Это было неожиданно, но она совсем не разозлилась, так как он был необычайно хорош собой. Кроме того, по нему было видно, что он точно знает, чего хочет, а для девушки двадцати трех лет оказаться предметом внимания такого мужчины более чем достаточно. Его желание, сила и внешность вскружили ей голову и в одно мгновение вознесли до небес несколько приунывшую самооценку; ей стали не важны причины, по которым он ее выбрал, и его намерения. Ей было просто весело и хорошо. Настолько хорошо, что она решила отставить в сторону свой запрет на употребление алкоголя: пусть машина переночует на парковке, она доберется до дома на такси, а завтра вернется сюда и ее заберет.

Антон поддакивал, глядя на нее светлыми, чистыми, как родниковая вода, голубыми глазами. Он говорил мало, но охотно покупал ей все новые и новые порции текилы.

Анна веселилась до тех пор, пока ей внезапно не стало плохо. Очнулась она в туалете; Майя держала ее голову над унитазом и вытирала губы бумажным полотенцем.

Боже, какая мерзость. И где Антон?

– Он там, с друзьями отдыхает. Да забей на него! Все будет хорошо. Пойдем, я посажу тебя в такси. Может быть, мне поехать с тобой?

Анна подняла глаза и на лице подруги, помимо сочувствия, легко заметила плохо скрытое презрение и отвращение к создавшейся ситуации. Это ее взбесило: да кто она такая, эта Майя, чтобы судить ее? Что она знает про Антона или про нее?

– Где Антон? – снова спросила Анна, высвобождаясь из рук подруги. – Пусть меня проводит Антон.

– Ты уверена? – недоверчиво спросила Майя.

– Да. Мне уже вполне хорошо. Ты можешь идти.

Оставшись одна, Анна умылась, подправуила макияж и, слегка пошатываясь, направилась на звуки музыки. Однако у выхода из туалета ее ждали подруги; они хором принялись уговаривать ее поехать вместе с ними домой, но в Анну словно бес вселился: наотрез отказавшись от их помощи, она начала пробиваться сквозь толпу потных танцующих людей к тому месту, где должен был, по ее расчетам, находиться Антон.

Наконец она нашла его: он обнимал за талию красивую девушку, свободной рукой лаская ее волосы. Девушка была совершенно не похожа на Анну: высокая брюнетка в самой короткой юбке и на самых высоких каблуках, какие только можно себе представить.

«Меня сейчас стошнит, – подумала Анна, останавливаясь. – Где же девчонки?»

Ноги сами понесли ее к стойке бара.

– Эй, как тебя там! – крикнула она грубо. И подумала: «Нет, это не кричу на бармена, как последняя хамка. Не я собираюсь напиться в хлам. Это моя самооценка. Ей можно, она сегодня слишком сильно пострадала».

***