Страница 99 из 333
Контора Соломона Марковича встретила нас знакомым запахом пыли и старины. В полумраке лавки тускло поблёскивали медные подсвечники, на полках теснились шкатулки, а в углу напольные часы отсчитывали секунды. За конторкой сидел сам хозяин.
Соломон Маркович поднялся нам навстречу, на его лице отразилась такая гамма чувств, будто он одновременно увидел и налогового инспектора, и любимого дядюшку с богатым наследством.
– Ой, и кто это к нам пришел в такую рань, когда приличные люди еще только допивают свой первый чай? – Соломон развел руками и двинулся нам навстречу, – Князь! Смотрю на ваш костюм и начинаю думать – дела у вас пошли в гору так быстро, шо я за вами не успеваю! – Он перевёл взгляд на Михаила, потом на Тимоху, – Доброго дня, господа. Проходите, не стойте в дверях, вы же загораживаете мне весь вид на светлое будущее. Рахиль! Дорогая, у нас гости!
Из задней комнаты вышла дочь Соломона. За эти дни ничего не изменилось. Она была все так же неимоверно хороша.
Тимофей, который с самого начала чувствовал себя неуверенно в новом образе, окончательно растерялся. Он снял шляпу, начал нервно мять ее в руках. Лицо его вытянулось и слегка порозовело. А розовеющий пластун это, скажу я вам, то еще зрелище.
Вахмистр переступил с ноги на ногу, гулко выдохнул:
– Приветствую, барышня…
Рахиль подошла к отцу. Бросила быстрый взгляд на мнущегося вахмистра. В уголках её губ мелькнула тень улыбки.
Михаил, напротив, держался безупречно. Он учтиво поклонился и произнёс:
– Князь Михаил Манджгаладзе. Покорён вашей красотой, Рахиль Соломоновна.
– Ой, оставьте эти комплименты для других дам, – девушка чуть склонила голову к плечу. Её взгляд снова скользнул к Тимофею. – А ваш спутник… он что, потерял дар речи?
Тимха издал звук, напоминающий скрип не смазанной телеги. Это все, на что его хватило. Слов не последовало.
Соломон хмыкнул и засуетился:
– Пройдемте в кабинет, господа. Вижу, у вас ко мне имеется какой‑то разговор.
Как только мы оказались в отдельной комнате, я взял инициативу в свои руки.
– Соломон Маркович, мне срочно нужна помощь вашего финансового гения.
– Гения? Я вас умоляю! – Соломон замахал руками. – Я скромный человек. Сижу здесь и думаю, как не сделать себе лишних цурес на голову. Но раз вы так говорите… давайте к делу.
Следующие десять минут говорил только я. Суть этой речи сводилась к следующему – мне нужен займ. Под божеский процент. Для запуска производства.
– Товар будет такой, Соломон Маркович, что люди за ним в очередь выстроятся. Чистый, прозрачный, как слеза ребенка. Тот, кто раз попробует – за ханжу больше не возьмется, даже если ему доплатят. Вы ничем не рискуете, если дадите нужную сумму. Более того, она вернется вам в бо́льшем размере. Говорю об этом уверенно.
Соломон поднял брови:
– Звучит заманчиво, князь. Но у меня созрел вопрос. Вы много и красиво говорили. Я поверил вам, как ребенок раввину. Однако… где вы создадите такой цимес?
– На лесопилке. Вернее теперь уже это не лесопилка. Я продумал и просчитал всю схему. Знаю, какое конкретно нужно оборудование. У меня есть отличный специалист и знания. Но главное – особый рецепт. Поверьте, в Харбине такого алкоголя отродясь не бывало. Планирую сделать хороший ассортимент. Чистый спирт, водка, настойки. Это только для начала. А там – поглядим.
– Особый рецепт… – повторил Соломон. – И шо, этот рецепт заставит других торговцев плакать и закрывать лавки?
– Да. Все, что мне требуется – первоначальный капитал. От той суммы, что вы дали в залог диадемы, осталось слишком мало для запуска производства.
Соломон замолчал. Долго смотрел на меня, потом кивнул.
– Хорошо, князь. Давайте так. Я не говорю «да», но и не говорю «ой». Мне надо подумать. Через пару дней дам вам знать. Договорились?
– Договорились, Соломон Маркович. Буду ждать.
Мы вежливо распрощались с Блауном, вышли из кабинета. Рахиль, которая заменила Соломона в лавке, проводила нас до выхода.
Тимофей шел последним. На пороге он не удержался – бросил смущенный взгляд в сторону девушки.
– До свидания, господин вахмистр, – сказала Рахиль с улыбкой.
По‑моему, она прекрасно поняла, какое впечатление производит на казака. Ее это слегка веселило.
Тимофей от неожиданности споткнулся на ровном месте, едва не улетел лбом в стену. Пришлось даже схватить его за локоть и одним рывком вытолкнуть на улицу.
– Ну что такое? – спросил я Тимоху, как только входная дверь ссудной лавки закрылась за нами, – Ты в присутствии Рахиль Соломоновны превращаешься в аморфную мякину. Любовь, штука прекрасная. Но давай она не будет плавить тебе мозги.
– Простите, Павел Саныч, – Тимофей нахмурился, оглянулся через плечо на крыльцо конторы Соломона, – Сам не пойму, что творится. Как только эта особа оказывается рядом, прямо немею весь. Ноги отказывают и в голове пустота.
– Ну вот и говорю, любовь это, друг мой, – усмехнулся я и хлопнул вахмистра по плечу. – Главное, чтоб ты из‑за прекрасных глаз Рахиль не размяк окончательно. Нам сейчас такое непозволительно. Ладно. Едем в Управление КВЖД. Дел невпроворот.