Страница 88 из 333
Следом за первым, «пропитым» мужиком появился еще один тип. Он выскочил из‑за пакгауза. Выглядел новый «член» помоложе и поприличнее.
– Петр, – не оборачиваясь, бросил я.
Селиванов выстрелил. Пуля выбила щепу из дверного косяка пакгауза ровно в дюйме от уха парня. Тот вскрикнул и резко присел на корточки. Будто это могло спасти его от следующего выстрела. Говорю же, идиоты.
– Второй сделаю в колено, – буднично сообщил Петр, – Обещаю, хромать будешь до самой смерти. Хотя… Она ведь может быть очень скорой. Если не перестанешь строить из себя дурака.
Тот, что с обрезом, оказался поумнее. Даже удивительно. Он быстро прикинул расклад. Очевидно, перед ним организованная группа людей, которые, к тому же имеют весомые аргументы. Не только в виде купчей.
– Мы… мы просто присматривали, – произнёс он, опуская ствол. – Чтобы не растащили…
– «Присматривали» так усердно, что в конторе мебель жжёте? – я подошёл к нему вплотную. – Значит так, охранники… У вас есть три минуты. Забираете всех, кто прячется по углам и уходите.
Кроме двух самых активных «членов» на территории лесопилки прятались еще трое. Через пять минут вся эта компания очень шустро скрылась за воротами. По‑моему, они даже не весь свой скарб забрали.
– Леонид, остаёшься на воротах. Алексей давай на крышу конторы. Пётр и Тимофей – со мной. Посмотрим, что за счастье нам досталась, – распорядился я.
Мы начали обход.
Первым делом изучили здание конторы. Мародёры действительно успели разломать пару дубовых стульев, чтобы согреться. Зачем – непонятно. На территории валялось до хрена деревянных болванок, которые можно использовать для костра.
Пока бродили по зданию, я сразу прикидывал, как и что тут обустроить.
Первый этаж отлично подойдёт для канцелярии и приёмной.
Второй этаж – жилой сектор для меня и руководящего звена. Узкие окна и толстые стены делают контору отличным дотом. Если забаррикадировать дверь, выбить нас отсюда можно будет только полевой артиллерией.
Далее осмотру подверглись пакгаузы. Внутри лежали штабеля досок, которые Хлынов не успел продать. Сухие, выдержанные. Настоящий капитал. Это можно скинуть по приятной цене. Лишняя копеечка не помешает.
Один склад оставим под готовую продукцию. Пока ещё не знаю, какую. Второй – переоборудуем под временный лазарет, общую столовую и склад провианта. Железо на стенах – это хорошо, не горит. Плохо, что промерзает. Придётся утеплять опилками и обшивать изнутри доской.
Два деревянных барака тоже порадовали. Стены в один накат, крыша из дранки.
Сюда заселим основную массу. Тесно, по‑спартански, но всяко лучше, чем теплушки. Нужно будет срочно перекладывать печи, забивать щели мхом и паклей.
Главным «бриллиантом» лесопилки оказался тяжёлый агрегат, спрятанный под навесом. Немецкий «Ланц». Огромный котел, маховики диаметром в человеческий рост, медные масленки. Величественная машина промышленной революции.
Мы проверили приводные ремни. Кожа подсохла, но не лопнула. Рабочий. Отлично.
Теперь вопрос на миллион – каким образом можно использовать лесопилку для зарабатывания денег? Заниматься деревом я точно не хочу. Сложно, геморойно, нестабильно. Черт… Надо думать. Только быстрее.
Когда осмотр был окончен, я замер прямо посреди двора, внимательно оглядывая свои новые владения.
Нет, все‑таки не прогадал, когда предложил Хлынову сделку. Это идеальный актив. Изолированная территория, свой источник энергии, возможность организовать закрытый цикл жизни.
– Пётр, – позвал я Селиванова.
– Здесь, ваше сиятельство.
– Слушай задачу. Сегодня к вечеру перевозим первую группу – тридцать крепких мужчин. Нужно выставить периметр. Ворота починить, на забор колючую проволоку добавить – стекло это хорошо, но мало. Организовать круглосуточный пост на крыше конторы.
– Сделаем. А как быть с провиантом?
– Завтра вместе с Тимофеем отправлюсь к одному китайцу. Закупим муки, солонины и чая.
Я замолчал, прислушиваясь к свисту ветра в пустых зданиях. Бок снова кольнуло, но уже как‑то слабенько.
– Едем обратно, – развернулся и пошел к саням. – Дел невпроворот.
Мы вернулись на Восьмую ветку через пару часов. Солнце еще висело над горизонтом – тусклое, холодное, словно затянутое белесой пеленой маньчжурских морозов. Поездка выжала из меня все соки, но результат стоил того. Теперь в голове был не просто туманный образ, а четкий чертеж будущей базы.
Едва сани замерли у теплушек, лагерь пришел в движение. Селиванов, спрыгнув со второй пролетки, сразу занялся делом.
– Осеев, Грушинский! – его голос разнесся над путями. – Первая группа – тридцать человек. Собирать инструмент, топоры, пилы, ломы. Через час грузимся.
В другом конце состава оживилась Шаховская. Вера Николаевна организовала дам, чтобы те занялись сборами пожитков. Под её строгим взглядом женщины принялись работать с пугающей скоростью. Узлы, мешки, сундуки – всё это паковалось и выстраивалось в четкие ряды. С тем расчётом, что основной переезд придётся на завтрашний день и сегодня пока ещё народ ночует в эшелоне.
– Скарб паковать плотно, – командовала Шаховская. – Одеяла – сверху, посуду – в середину. Елена Митрофановна, голубушка! Ну куда вы суёте свой сервиз⁈ Его сначала надо обернуть! Право слово, зачем вы вообще взяли с собой фарфоровые чашки⁈ Это же совершенно непрактично!
Я двинулся к штабному вагону, чувствуя, как бок начинает пульсировать тупой болью. Тимофей страховал сзади, готовый подхватить в любую секунду. Мы почти добрались до двери, когда со стороны постов показался генерал Корф. Старый вояка был непривычно серьезным.
– Павел Александрович, – барон остановился в паре шагов, преграждая путь. – К вам гость. Чрезвычайно… официальный.
Он кивнул в сторону группы людей, стоявших поодаль, в тени водонапорной башни. Среди нескольких крепких японцев в штатском выделялся один – невысокий, в безупречном темном пальто с меховым воротником и дорогой фетровой шляпе.
Корф придвинулся ко мне и прошептал, едва шевеля губами:
– Осторожнее, князь. Это майор Сигэру Хондзё. Токуму Кикан – японская военная миссия. Я их по Владивостоку помню. Не просто разведка. Эти люди готовы на все. В буквальном смысле. Убить, уничтожить, стереть в пыль. Если им нужно. Он здесь глаза и уши японского генерального штаба. Умный, как змей, и столь же ядовитый.