Маньчжурский гамбит. Пенталогия

На самом деле моё решение было продиктовано тем фактом, что на территории лесопилки шляется предатель. Михаил или не Михаил – конкретно в данном случае не особо важно. Этот человек может проникнуть в цех и насыпать в наш товар какого‑нибудь дерьма. А я потом окажусь виноват в том, что половина города потравилась моим замечательным продуктом. Зачем мне такие сложности?

Если моё распоряжение Бессонова удивило, то виду он не показал. Пообещал заняться этим вопросом прямо сегодня. С другой стороны, выделить для товара отдельное место было вполне разумно.

Я вышел во двор, остановился, размышляя, что ещё полезного сделать. Но именно в этот момент со стороны ворот донёсся знакомый звук. Скрип пролётки. Нашей пролётки. Уже научился отличать её от прочих.

Еремей вернулся.

Двинулся к воротам. Створки со скрежетом разошлись, впустив на территорию экипаж. Ерёма спрыгнул на снег, стянул шапку с головы, замахал ею мне.

– Ваше сиятельство! Вам передали вот это! – Из‑за пазухи появился конверт. – Сказали, князю лично в руки.

Я забрал письмо, повертел его. Печати не имелось – вместо неё конверт был обмотан тонкой шёлковой нитью с узелком особой формы. Один из тех сигналов, которые Триада использует между своими. Значит, письмо действительно от Чжао, а не подложено кем‑то в дороге.

– Быстро обернулся, Ерёма, – заметил я.

– Так они, ваше сиятельство, меня внутрь не пустили. Только отдал ваше послание, а через пять минут ужо ответ принесли.

– Молодец. Иди отогревайся, Никитична как раз щей наварила.

– Спасибо, Павел Александрович!

Возница резво двинул к столовой.

Я подцепил ногтем узелок, распустил нить. Развернул листок бумаги. Всего одна строчка, написанная аккуратным, уверенным почерком, по‑русски:

«Готов сейчас. Обычное место. С одним сопровождающим».

Ни подписи, ни времени, ни лишних любезностей. Чжао даже в своей обычной лаконичности превзошёл сам себя.

Я крутанулся на месте, окликнул возницу, который уже подошёл к пакгаузу и потянулся к двери.

– Ерёма! Стой!

Он обернулся. Лицо его в одно мгновение вытянулось и погрустнело. Еремей понял, что со щами не задалось. Сразу понял – отдых отменяется, куда‑то поедем.

– Возвращайся, – махнул я ему рукой, – нужно в город прямо сейчас.

– Слушаюсь, ваше сиятельство. – Еремей сдвинул шапку на лоб, почесал затылок. – Мне бы только водицы испить.

– Успеешь и водицы, и кусок хлеба закинуть. Я как раз с бароном Корфом переговорю.

Возница рванул дверь на себя и заскочил в пакгауз, чтобы быстро перекусить, пока есть возможность.

Я же отправился на поиски Владимира Николаевича – требовалось решить вопрос с сопровождением.

Отвлекать Осеева от танка нельзя. Алексей второй день вылизывает «Рено», к вечеру они с Гастоном обещали задуть двигатель. Оторвать инженера сейчас – потерять весь прогресс. Значит, возьму кого‑то из парней Корфа.

Барон обнаружился у железнодорожных ворот – проверял, как его подчинённые укрепляют засов дополнительной поперечиной. Заметив меня, отряхнул ладони, шагнул навстречу.

– Владимир Николаевич, времени в обрез, – с ходу начал я. – Мне срочно нужен один толковый парень в сопровождение. Осеева не трогаю – он занят делом. Дайте кого‑нибудь из ваших. Не самого сильного, а самого сообразительного. Чтобы не лез на рожон, не суетился и не терял головы, если случится непредвиденная ситуация.

Корф чуть прищурился, соображая.

– Макар подойдёт, – ответил без колебаний. – Он у ворот стоял в тот день, когда вы Тимофея привезли. Спокойный, глазастый, лишнего не болтает. Стреляет средне, но для сопровождения хватит.

– Отлично. Давайте его. Пусть переодевается в тёплое и через десять минут ждёт у пролётки. Скажите, едем в Фуцзядянь.

– Будет сделано, ваше сиятельство.

Барон развернулся и шустро рванул к центральным воротам. Так понимаю, Макар был сегодня в карауле.

Я двинулся к конторе. Поднялся в кабинет. Взял «маузер», сунул его за пояс. Заглянул в ящик стола, где у меня лежит мешочек с даянами, прихватил и его. Мало ли. Наличность пригодится. Обычно при мне роль ходячего банковского сейфа выполнял Тимоха, надо теперь самому такие нюансы не упускать из виду.

Спустился обратно во двор.

Ерёма уже стоял у облучка, поправлял вожжи. Маруся флегматично покачивала головой над куском попоны и жевала овёс из подвешенного мешка.

Рядом с пролёткой топтался Макар. Молодой парень лет двадцати пяти, невысокий, крепкий. Тёмная борода, глаза серьёзные, чуть настороженные. Тулуп нараспашку, на голове малахай. В общем, вполне себе обычный парень. Мне понравились две вещи: его взгляд (он был достаточно сообразительный) и висевший на поясе «наган» в самошитой кобуре.

– Ваше сиятельство, – поклонился Макар, как только увидел меня.

– Полно тебе. Хватит поклоны бить, – я подошёл ближе, хлопнул его по плечу. – Владимир Николаевич объяснил задачу?

– Так точно. Едем в Фуцзядянь. Господин барон сказал, главное – смотреть в оба глаза, не бестолковиться и не дурковать.

– Всё верно, – кивнул я. – Забирайся.

Мы залезли в пролётку, Ерёма прыгнул на облучок.

Створки ворот разошлись. Наш экипаж выкатился на пустырь и повернул в сторону моста.

По Пристани двигались быстро. Улицы к этому часу опустели, приличная публика разошлась по домам и ресторанам, а сомнительная ещё не выбралась на промысел. Мороз к ночи крепчал. Дыхание оседало на воротнике инеем. Макар рядом молчал, смотрел вперёд, изредка поправлял «наган» под тулупом, чтобы был под рукой. Держался спокойно, без нервоза. Корф не ошибся с выбором.

– Макар, – заговорил я, когда до конечной точки оставалось всего‑ничего, – задача такая. В сам «Дракон» не пойдёшь, останешься у пролётки. Наблюдай за улицей. Если через полчаса не выйду – не геройствуй, гони на базу и подымай барона. Понял?

– Понял, Павел Александрович.

Мы с Линь Чжао, конечно, теперь партнёры, но это совсем не означает, что я верю ему на сто процентов. Ситуации могут быть разные.

Фуцзядянь встретил нас той самой картиной, которая мне уже была знакома. Тесные проулки, зажатые между двухэтажными деревянными хибарами. Резные крыши нависали друг над другом. Плотный сизый дым от печек‑кан застревал в узких коридорах между домами. Тут же суетились местные – ночные торговцы лапшой, рикши и просто мутные типы, с которыми я бы точно поостерёгся встречаться в тёмном переулке.

Ерёма остановил пролётку возле чайной.