Маньчжурский гамбит. Пенталогия

Глава 15

Мы вышли из ложи минут через десять после того, как ее покинул губернатор и его охрана. Я подумал, так будет правильно. Чтобы не толкаться внизу, как кучка подростков после дискотеки. Слова француза, брошенные в ложе, так и остались без ответа. Я не стал развивать эту тему, потому что прежде всего мне самому надо было хорошенько все обдумать.

Метрдотель ждал нашего появления у гардероба. Лоск с набриолиненного администратора слетел напрочь. Лицо его приобрело оттенок несвежего творога, руки суетливо теребили край форменного пиджака. Особенно нервно он косился в сторону Гастона. Даже с какой‑то обидой. Так понимаю, перед уходом губернатор выписал метрдотелю порцию знатных люлей за то, что француз каким‑то образом пронес на встречу пистолет.

Нам мгновенно подали верхнюю одежду и вернули оружие. Я забрал свой «маузер», привычно сунул его за пояс. Соломон Маркович с кряхтением сунул в карман перламутровый «Велодог». Гастон лишь забрал у гардеробщика пальто. Но то, каким взглядом его провожал администратор «Модерна» и китаец‑охранник, однозначно свидетельствовали об одном – теперь танкиста здесь наверняка запомнили.

Мы вышли через стеклянные двери на улицу, остановились. Я подставил лицо ночному маньчжурскому ветру. Именно сейчас он был как нельзя кстати. Хорошо охладил голову и отсек спертый, пропитанный едой и духами запах ресторана.

Соломон Маркович замер рядом. Он шумно вдохнул, поглубже зарываясь подбородком в богатый каракулевый воротник. Настроение у ростовщика было явно приподнятым, адреналин бурлил в крови старого еврея, но осторожности Блаун не терял. Его цепкий взгляд быстро просканировал улицу, выхватывая тени в подворотнях и силуэты редких прохожих. Ростовщик проверял, не оставил ли Бао за нами «хвост».

Тут же послышался скрип колес. К нам подъехала пролетка. Еремей натянул вожжи, останавливая Марусю, резво спрыгнул с облучка, чтобы помочь Соломону Марковичу забраться в темное нутро кабины.

Я кивнул Ерёме в знак благодарности и полез вслед за Блауном. Устроился на жестком сиденье рядом с ним.

Гастон предпочел не толкаться в узком пространстве. Он легко запрыгнул на облучок. Еремей, хмуро покосился на танкиста, потом спешно занял свое место и щелкнул кнутом. Пролетка дернулась, покатила по вымерзшей брусчатке, удаляясь от сияющего огнями ресторана.

Внутри экипажа царил полумрак, разбавляемый лишь редкими желтыми всполохами уличных фонарей, проплывающих мимо.

Как только мы отъехали на безопасное расстояние, Соломона прорвало. Сдерживаемое напряжение требовало выхода. Он и так проявил чудеса небывалого терпения, за вс встречу сказал от силы несколько фраз.

– Боже ж ты мой, князь… – заговорил Блаун, повернувшись ко мне лицом, – Я вам честно признаюсь, старый Соломон сегодня едва не заработал разрыв сердца. Этот ваш консультант… кто мог подумать за этого французского пижона, что он опасный человек? Сидит себе, поправляет шелковый галстучек, строит глазки дамам, а потом – раз! – и тычет пистолетом прямо в губернатора! Вы таки хотите сделать мне седые волосы там, где они еще не успели выпасть. У губернатора глаза стали шире, чем у фаршированной щуки! Я же мысленно уже начал переписывать лавку на Артиллерийской в пользу бедных сирот и составлять текст прощального письма для моей Рахиль. Потому как наши шансы покинуть ложу ногами вперед внезапно взлетели до самых небес!

Еврей нервно хохотнул, потирая грудь правой рукой. Шутки шутками, а сердечко у ростовщика и правда немного пошаливало после стол насыщенного эмоциями вечера.

– Вы видели лицо Бао Гуйцина в этот момент? Его надо было фотографировать и продавать по одному золотому за карточку. Губернатора Маньчжурии берут на мушку в лучшем ресторане Харбина! И кто? Человек, которого он пять минут назад считал пьяным клоуном. Ой‑вей… Блестяще, Павел Александрович. Просто блестяще. Вы разыграли эту партию как по нотам. Но лучше, если в следующий раз я буду знать о ваших планах заранее.

Слушал рассуждения ростовщика вполуха. Да, эффект неожиданности сработал идеально, но праздновать победу пока еще рано. Перемирие – это не капитуляция Бао Гуйцина. Впрочем, если он сдержит слово и не будет трогать лесопилку хотя бы год, этого времени вполне хватит, чтобы подготовить отъезд в Шанхай, как я и планировал. Потому как на фоне всех происходящих событий, все больше склоняюсь к тому, что этот план действительно единственно верный.

Есть только одна крохотная деталь. Я мысленно усмехнулся, представляя, как отреагирует Манью, когда узнает, что теперь китайский сановник должен ухаживать за ней и добиваться ее расположения. Думаю, вполне вероятно, плеснет мне в чай какого‑нибудь особого снадобья. Отравить не отравит, а вот резкой расстройство желудка точно гарантировано. Девчонка была рада избавиться от губернатора в роли жениха, а я снова вернул его на ту же позицию.

Ну ничего, переживет. Ради общего дела будет изображать из себя скромницу и недотрогу, насколько получится. Главное – протянуть время.

Соломон, выплеснув первые эмоции, резко посерьезнел. Его речь изменилась, пропали театральные одесско‑еврейские фразочки.

– Однако, Павел Александрович, – голос Блауна стал тягучим, задумчивым. – Есть один крайне неприятный момент. Думаю, вы обратили на него внимание, как и я. Губернатор весьма непрозрачно намекнул, что среди ваших людей есть, уж простите, продажная сволочь, которая доносит ему обо всем, что происходит на лесопилке. Вроде бы все очевидно. Действительно есть, раз Бао знает некоторые вещи, которые знать не должен. Я не совсем понял, о каких документах шла речь, – Соломон помолчал пару секунд, испепеляя меня обиженным взглядом. Видимо, давал понять, что сильно расстроен фактом осведомленности губернатора, когда он, мой партнер и почти друг, не в курсе, – Да и бог с ними, с этит документами. Гораздо важнее другое… Не показалось ли вам, что господин губернатор, обмолвился слишком уж кстати? Он словно обронил фразу, а потом сделал вид, будто погорячился.

Я с интересом посмотрел на ростовщика. Он только что озвучил мои собственный мысли. Думал то же самое ровно за секунду то того, как еврей произнес это вслух.

Действительно. Китайский генерал мог сказать о доносчике специально, чтобы сбить меня с толку и заронить зерно сомнений. А мог и не специально. Такое тоже исключать нельзя. В любом случае имеется факт, связанный с тем чертовым документом, который мы с Михаилом дополнили именем Гуйцина. Как‑то же сановник узнал о готовящейся подставе.