Страница 308 из 333
– Господин Гуйцин, – мягко заговорил ростовщик. – Позволите старому человеку ремарку. Я пережил в Харбине четырёх губернаторов. То, что предлагает князь, – это «удобство обеих сторон». Вы завтра просыпаетесь при отличном настроении. Князь – при своей ненаглядной лесопилке. Обе стороны спокойно занимаются своими делами и оказывают посильную помощь друг другу в случае необходимости.
– А как мы поступим… – Гуйцин немного замялся, – как мы поступим с известной нам особой? Мои планы в отношении неё остаются точно такими же. Знаете, красота девушки тронула моё суровое сердце…
Больших усилий мне стоило не рассмеяться вслух. Красота девушки… ну да, ну да. Только в этом дело.
– Видите ли, ваше превосходительство, так как девушка теперь под моей опекой, то вам придётся следовать русским традициям, – с невозмутимым видом заявил я. Этот хитрожопый китаец хочет Манью – ну пусть постарается. А мы потянем время. – Вам придётся ухаживать за внучкой Шэня по всем правилам, принятым у нас, у русских.
Соломон, не удержавшись, издал странный звук, похожий на всхлип. По‑моему, ростовщик тоже пытался не рассмеяться. Потому что заявить китайскому сановнику высочайшего уровня, что он теперь должен ужом виться ради согласия на брак, – тот ещё анекдот.
Бао смерил меня долгим, тяжёлым взглядом. Пытался понять, издеваюсь я над ним или говорю всерьёз. По моему лицу выходило, что всерьёз – старался изо всех сил.
Соломон уставился в свою пиалу с видом человека, впервые в жизни увидевшего чай. Гастон невозмутимо разглядывал резной узор перил, будто эта работа резчика по дереву была самой потрясающей вещью, встреченной им в Харбине.
– Русским традициям, – повторил Бао ровным голосом. Словно пробовал каждое слово на вкус. – Хорошо, князь. Я подумаю над этим… требованием. Обещать пока не стану, но подумаю. Знаете, у нас в Китае тоже есть свои обычаи касательно сватовства. Возможно, найдём общий язык. Не сегодня.
Он поднялся из кресла. Оправил френч. Медаль на груди коротко звякнула о пуговицу. Оба телохранителя тут же вскочили с кресел, готовые следовать за хозяином.
– Соломон Маркович, – обронил сановник, не глядя в сторону ростовщика. – Благодарю за то, что смогли сегодня пробиться ко мне и сообщить о желании князя встретиться. Это значительно всё изменило. Надеюсь, в лучшую сторону.
Бао повернулся ко мне, склонил голову. Ни слов прощания, ни рукопожатия. Просто кивок равного равному. Развернулся и вышел из ложи. Оба телохранителя последовали за ним, стараясь не оглядываться на Гастона.
Дверь в коридор закрылась. Соломон Маркович шумно выдохнул, будто до этой самой секунды не дышал вовсе.
– Ой, князь… – произнёс он. – Знаете, что я вам скажу? Я на своём веку сидел за столом с генералами, банкирами, атаманами и даже одним разжалованным великим князем. И никогда мне не было настолько волнительно, как сегодня. Только я вас попрошу, ради всего святого: следующий раз, когда вы соберётесь так интересно встречаться с губернатором, предупредите старого Соломона хотя бы за час до. Чтобы он успел выпить несколько рюмок кагора.
Я собирался ответить что‑то в тон, но не успел. Меня опередил Гастон.
«Браунинг» уже исчез из его руки, я даже не успел заметить, в какой момент. Лицо у француза снова стало флегматичным и очень усталым. От красивой наглости, которую он изображал весь вечер, не осталось и следа.
Танкист посмотрел мне в глаза и коротко произнёс:
– Среди твоих людей есть предатель, mon prince.