Маньчжурский гамбит. Пенталогия

Глава 14

Я отодвинул пиалу в сторону, мысленно выдохнул: ну наконец‑то это дурацкое чаепитие закончится.

– Хорошо. Оставим церемонии, господин губернатор. Скажу прямо. Ваши планы мне отлично известны. От начала и до самого конца. Видите ли, майор Хондзё оказался на редкость разговорчивым человеком. Причем есть у него дурная привычка болтать в неправильном месте и в неправильной компании. Представители Токуму Кикан обожают играть сразу на нескольких досках, сталкивая участников партии лбами. Он не исключение. Столкнул нас с вами ради собственной выгоды.

Лицо Бао Гуйцина окаменело. Упоминание японской разведки сработало безотказно. Сановник не ожидал, что пойду с козырей вот так сразу. Неужели он реально считает, что с Хондзё можно сотрудничать на честных условиях?

– Ну а теперь к главному, – откинувшись на спинку стула, я смотрел исключительно на сановника. – К вопросу, который вас волнует больше прочих. Одна небезызвестная вам особа сейчас действительно находится под моей опекой, проблема же в этом, не так ли? Как так вышло и почему она оказалась на лесопилке – отдельная история. Поверьте, это не самый важный на сегодня вопрос. Имеются более насущные темы. Например, касательно ваших грандиозных планов жениться на внучке Шэня.

Специально говорил о девчонке как о родственнице травника. Ни к чему сановнику знать, что я в курсе истинной личности китаянки. Пусть думает, будто мне известно исключительно о свадьбе, и всё.

Губернатор дёрнул уголком рта, подался вперёд. Собрался что‑то сказать, но резкий взмах моей руки заставил его притормозить с высказываниями. Причём осёкся Бао исключительно потому, что обалдел от того факта, что какой‑то непонятный русский князь смеет размахивать руками перед его сановничьим лицом. Думаю, подобного неуважения в свою сторону губернатор давненько не видел.

– Вынужден огорчить вас, господин Гуйцин, – невозмутимо продолжил я. – Через пару дней ваши замыслы превратятся в пепел. В буквальном смысле этого слова. Манью действительно умрёт. Уже по‑настоящему. Хондзё держит вас за дурака. Потребовал крови князя Арсеньева, вы согласились, потому что он грамотно сыграл на вашей увлечённости этой девушкой. На самом деле майор хочет воспользоваться санитарным кордоном для того, чтобы уничтожить всех, кто живёт на лесопилке. Всех, обращаю ваше внимание.

В двух словах обрисовал губернатору схему, придуманную Хондзё, пояснил, кто станет её исполнителем. Сановник слушал молча, больше попыток вставить какие‑то комментарии не делал. Но по его лицу читалось: он не в состоянии поверить, что это всё правда.

– А теперь включите голову, – подытожил первую часть повествования. – Оцените последствия. Даже если не брать в расчёт, что ваша невеста окажется в числе тех, кто погибнет. Выжженная дотла русская лесопилка в черте Харбина. Почти две сотни трупов. Иностранные газетчики, консулы, беженцы поднимут такой вой, что эхо докатится до самого Пекина. Как долго вы удержитесь в кресле после массовой бойни на вверенной вам земле? Общественность разорвёт вашу репутацию в клочья. И заметьте, официально кордон объявите вы. Уверен, есаул постарается оставить какие‑то мелкие детали, которые позволят окружающим смерть людей тоже связать с вами.

Бао не выдержал, ударил кулаком по столу и рывком поднялся на ноги. Его глаза метали молнии.

– Довольно! – рявкнул сановник, брезгливо отмахнувшись. – Не верю ни единому слову! Вы пытаетесь запутать меня. Хотите, чтобы я усомнился в майоре Хондзё. Не знаю, откуда вы взяли эту чушь, и знать не хочу. Наша встреча окончена.

Ответить на столь гневную речь мне не довелось. Со стороны, где сидел Гастон, раздался сухой щелчок. Звук взведённого курка.

Все присутствующие замерли. Сам Бао уставился на танкиста с таким ошалелым видом, будто не мог поверить собственным глазам.

А вот француз чувствовал себя вполне вольготно. Он не нервничал, не суетился, даже с места не поднялся. В его руке был пистолет, направленный ровно в грудь губернатору. При этом, чтобы не привлекать внимания остальных посетителей, Гастон успел накинуть на руку салфетку. Ткань прикрывала не только руку, но и само оружие. Правда, это не мешало видеть ствол «браунинга» губернатору и его охране.

Гастон снова изменился, на этот раз стал самим собой. От образа скучающего повесы не осталось и следа.

– Нет уж, – произнёс он уверенным тоном. – Встреча продолжается. Я ещё не допил ваш проклятый чай. Сначала вы, господин губернатор, выслушаете всё, что скажет князь. А потом посмотрим, как пойдёт дальше.

Взгляд Гастона переместился на охранников губернатора, которые напряжённо застыли рядом с хозяином и ждали дальнейшего приказа. Ох уж эти китайские загоны о потере лица. Бедолаги даже в ситуации, где есть прямая угроза сановнику, не смеют сделать лишнего движения без разрешения. Был бы на их месте Тимоха, Гастон бы уже лежал мордой в стол и считал выбитые зубы.

– Assis, – француз легонько качнул стволом пистолета, указав на два кресла в углу. – Сесть. Оба.

Бао кивнул своим телохранителям, те медленно сдали назад. Выглядел губернатор, конечно, сильно охреневшим. Отправляясь на эту встречу, он настолько верил в свой статус и положение, что для него подобные выкрутасы со стороны нашей весёлой компашки казались чем‑то нереальным.

И только Соломон во всей этой мизансцене оставался непоколебимым островком спокойствия. Он продолжал прихлёбывать свой чай, но по его лицу читалось: старый лис активно калькулирует в голове риски. Высчитывает стоимость собственных похорон в случае неудачи.

– Ой‑вей, князь… – тихо произнёс еврей. – Надеюсь, вы знаете, что делаете. Просто хочу вам напомнить: старый Соломон поручился, что вы придёте на встречу без оружия, а тут такой поворот.

– Всё хорошо, – успокоил я Блауна. – Ваше слово не нарушено, князь Арсеньев выполнил все условия, оставил свой «маузер» внизу. А это, – кивнул в сторону Гастона, – точно не князь Арсеньев. Так что слово не нарушено.

Бао опустился обратно в кресло. Кровь отхлынула от его лица, дыхание сделалось учащённым. Сановник старался держать себя в руках, но выходило у него это плохо.

– Князь, – процедил китаец сквозь зубы. – Вы понимаете, что делаете? Мои люди внизу…

– Ваши люди внизу, господин губернатор, – перебил я Бао. – Очень верное замечание. Где‑то там, на первом этаже или на улице. А мои люди тут. Не нервируйте нашего французского друга. Просто выслушайте до конца.