Маньчжурский гамбит. Пенталогия

Глава 12

Я отправил Корфа восвояси, велев ему продолжать подготовку лесопилки к возможному нападению. Сам тоже вышел во двор. Предварительно попросил барона не говорить с французом о вечерней прогулке. Сообщу танкисту сам.

Мороз, как всегда бывает к вечеру, крепчал, но после натопленной конторы это даже бодрило. Остановился, немного потупил. Вдыхал холодный воздух, пытаясь успокоить внутренний азарт, который, чего уж скрывать, начал щекотать нервы. Видимо, натуру один черт не переделаешь. Есть во мне эта тяга к хождению по острию ножа. А я еще, дурачок, искренне верил, что в новой жизни все будет по‑другому. Очень зря.

Двинулся к вагону, на ходу выстраивая в голове чёткую схему предстоящего вечера.

Оружие мы туда пронесём, в гробу я видел все эти условия губернатора. Надо быть совсем идиотом, чтобы с пустыми руками идти на встречу с человеком, который до одури хочет меня закопать где‑нибудь на задворках Харбина. Соломон, конечно, молодец, но в том, как правильно организовывать «стрелки», я всё же знаю побольше.

Вопрос: как именно пронести пистолет? На самом деле ответ достаточно прост. «Модерн» открылся в 1913 году как самая передовая гостиница на всём Дальнем Востоке. Её строили с прицелом на европейские стандарты – электричество, лифт, паровое отопление, ватерклозеты в номерах. Об этом наперебой кричат рекламные проспекты «Модерна», развешанные по всему городу, не раз обращал на них внимание.

Чисто теоретически общественные туалеты со смывными системами в отелях класса «Модерна» должны действовать ровно по той схеме, которая известна в моём времени, вернее, которая была широко распространена в конце двадцатого века. Бачок расположен высоко, воду он спускает, когда тянешь специальную цепочку. меня такой вариант вполне устраивает.

Мы провернем схему, которая стара как мир. Гастон отправится в ресторан раньше, спрячет оружие в сортире. И тут отлично вписывается второй момент, который склонил чашу весов в пользу танкиста. Никто в Харбине не знает, что француз теперь работает на князя Арсеньева. Значит, никто и не додумается связать появление Гастона со мной. А это – охренеть, какое преимущество.

Другой вопрос – озвучивать придуманную схему с оружием сам не собираюсь. Юный князь Арсеньев такого знать не может по определению. Гастон пока не настолько мне близок и понятен, чтобы позволить ему увидеть все особенности нового работодателя. Тут Корф прав, надо дозированно показывать французу мою реальную личность.

Гастон обнаружился ровно там, где и должен быть – у товарного вагона. Осеева рядом уже не было, Алексей ушёл распорядиться насчёт жаровен. Лягушатник, стянув перчатки, копался в моторном отсеке «Рено». Пальцы у него от холода покраснели, но работал он спокойно, без спешки. Танкист чувствовал машину как опытный доктор чувствует пациента.

– Гастон, – позвал я француза.

Он выпрямился, вытер руки о ветошь, выбрался из вагона на улицу. Взгляд у него был усталый, чувствовалось, что наш танк его знатно подвымотал, но при этом собранность и сосредоточенность никуда не делись. Как и желание разобраться с машиной.

– Mon prince, – кивнул танкист. – Что‑то срочное?

– Да, – Я махнул лягушатнику рукой, предлагая отойти в сторону, – Отвлекись на десять минут. Есть разговор.

Мы зашли за штабель досок, теперь нас не было видно ни от бараков, ни с вышки. Гастон достал папиросу, прикурил, вопросительно поднял бровь. Ждал пояснений.

– Сегодня вечером идём в «Модерн», – начал я без прелюдий, сразу в лоб. – Мы с тобой и ещё один господин. Встреча назначена на семь вечера. Скажу сразу, она не совсем обычная. Буду вести переговоры с губернатором Бао Гуйцином, который очень сильно желает изжить меня со свету.

Гастон никак не отреагировал. Не выказал удивления, не начал задавать вопросы. Затянулся глубоко, выпустил дым. Взгляд его по прежнему оставался сосредоточенным и ожидающим. Француз хотел больше вводных.

– По требованию Гуйцина, – продолжил я, – каждая сторона приводит по два человека сопровождающих. Оружие сдаётся при входе метрдотелю. Ложа на втором этаже, открытая, отделена от общего зала только занавесом. Снизу нас будет видно.

– Ясно. Пока что ситуация выглядит настораживающе.

Ну хоть какая‑то реакция. А то я уже подумал, что этот француз каждый день ходит на встречи заклятых врагов в качестве участника.

– Скажу честно, разговор будет напряжённый. Нет ни малейшей уверенности что он пройдёт спокойно. Более того, я имею веские основания подозревать, что губернатор приготовил мне парочку неприятных сюрпризов. За недолгое время пребывания в Харбине прочувствовал на собственной шкуре одну интересную особенность. Китайцы живут по старой русской схеме – закон что дышло, куда повернёшь, туда и вышло. Их обещания и договорённости действуют, только когда им самим это выгодно. В любом другом случае правила игры они меняют очень быстро, прямо в процессе.

Гастон еле заметно кивнул, но высказываться пока по‑прежнему не торопился. Ждал, когда обрисую ему полную картину.

– Мне не нравится идея идти туда с пустыми руками, – я сразу перешёл к главному.

В глазах француза мелькнуло ободрение. Он явно был согласен со мной.

– C’est intéressant , – сказал Гастон тихо. – Что предлагаешь, князь?

– Ничего не предлагаю. Хочу услышать, что скажешь ты. У тебя предостаточно опыта определенного толка.

Француз посмотрел на меня внимательно. Затянулся. Помолчал. Похоже, до него дошло, что я сейчас нарочно не даю своих вариантов стратегии. И, что интересно, лягушатника это никак не задело. Наоборот, кажется, чуть развеселило.

– Bien , – обронил он. – Дай подумать.

Лягушатник отвернулся, уставился куда‑то поверх штабеля. Секунд десять‑пятнадцать курил молча. Потом заговорил, медленно, будто вслух проверял мысль.

– «Модерн» я знаю. Бывал там пару раз.

– И?

– Второй этаж, говоришь? Значит ложи расположены в левом крыле. Это очень хорошо. Там же, в конце коридора, есть туалетная комната. Мужская. Обслуживают её редко, потому что весь основной поток гостей – на первом этаже, в главном зале ресторана. Туалетными комнатами, что наверху, пользуются только – гости в ложах.

– Понятно. Дальше, – поторопил я танкиста.