Страница 258 из 333
Еврей решил, будто в основе моих действий лежит благородное желание помочь девушке? Ок. Так даже лучше. Потому что рассказывать ему правду о том, какая задница начнется в Маньчжурии через десяток лет и о том, как именно я планирую использовать Манью, не собираюсь. Пусть лучше старый лис считает меня юношей, попавшим под обаяние красавицы.
Ростовщик медленно кивнул. Лицо старого лиса оставалось непроницаемым.
– Хорошо, давайте вернемся таки к нашим баранам, – он резко сменил тему. Будто ничего и не было. Будто мы только что не говорили о дочери погибшего китайского революционера. – Самурай имеет гешефт с обеих сторон. Чужими штыками множит вас на ноль и лечит свое больное эго. Князь… Я не буду спрашивать, на какую больную мозоль вы наступили майору. На Пристани уже делают большие глаза и шепчутся за какой‑то ограбленный японский поезд. Тихо шепчутся. Пока что несколько человек. Но слухи – они как пожар. Очень скоро об этом будет говорить весь Харбин. Майор Хондзё та еще сволочь, но он далеко не глупец. Он это тоже понимает. Токуму Кикан не могут позволить, чтобы с ними настолько перестали считаться в Маньчжурии. А это непременно произойдет. Никто не станет опасаться тех, у кого под носом горстка людей спокойно грабит поезда. Я задам вам только один вопрос, князь…
Еврей вернулся к стулу, плюхнулся на него, наклонился вперед, пристально глядя мне в глаза.
– Наши инвестиции! Не сгорят ли они синим пламенем? Вы разберетесь с этой ситуацией, Павел Александрович, или старому Соломону уже пора фиксировать убытки и искать кантора для поминальной молитвы? Заметьте, я не требую с вас пояснений, не кричу на всю лесопилку, что вы, уж простите, князь, слегка неумно поступаете, связавшись с некоей особой. Меня интересуют только факты – мы выстоим?
Честно говоря, я даже удивился тому, как повел себя еврей. Либо он действительно безусловно в меня верит, что вряд ли. Такие как Блаун не склонны к сантиментам и наивности. Либо… Либо старый лис конкретно в данный момент сделал свою ставку на князя Арсеньева. Он все‑таки понимает: на Манью я имею определенные планы, далекие от романтических надежд.
Я не отвел взгляд и не стал оправдываться или пускаться в долгие объяснения.
– Губернатор – моя проблема, Соломон Маркович, – ответил ростовщику. – Возьму Бао Гуйцина на себя. То, что господин Чэнь нас предупредил – это прекрасно. Есть возможность сработать на опережение. За остальное не волнуйтесь. Давайте я вас лучше порадую. Процесс в цеху пошел. Рано утром Бессонов выдал первые литры идеального ректификата.
Блаун подобрался, взгляд его посветлел, на лице появилось благостное выражение.
– Первая выгонка? Ой‑вэй, князь, зачем вы молчали? Такие новости надо было говорить сразу.
– Вот теперь говорю. Поэтому выполняйте свою часть уговора, партнер. Активно беритесь за сбыт. Готовьте рестораны, кабаки, договаривайтесь с владельцами заведений. Нам нужен масштабный выход на рынок. Осталась одна крохотная деталь – стекло. Планирую сегодня отправиться к соевому фабриканту выкупать партию пьянковских штофов на Пристани. Предлагаю вам составить мне компанию.
– Оооо… всенепременно, князь. Сделаю это с удовольствием, – Соломон буквально расцвел.
– Отлично. Тогда прошу вас, спуститесь в столовую, там вас напоят прекрасным чаем и накормят вкуснейшими пирогами. Я очень быстро закончу кое‑какие дела, и мы отправимся к фабриканту.
На том и порешили. Я выпроводил еврея из кабинета, дождался, пока он спустится по лестнице и выйдет из конторы. Только после этого высунулся в окно, нашел взглядом Тимоху, который решил устроить очередную тренировку с парнями, и позвал его к себе.
Как только вахмистр появился на пороге, с ходу отдал распоряжение:
– Тимофей! Живо найди Манью. Приведи ее в мой кабинет. Без лишних разговоров. Но если станет упираться – тащи силой.
Казак коротко кивнул и умчался исполнять приказ. Ситуация требовала радикальных мер. И в первую очередь – задать кое‑какие вопросы нашей китайской «принцессе». Сдается мне, при прошлом разговоре эта особа была не до конца честна со мной. Теперь я хочу знать всю правду.