Маньчжурский гамбит. Пенталогия

Глава 17

Я оглянулся по сторонам, оценивая обстановку. Во дворе кипела привычная рутинная работа, суетился народ. Это хорошо. Чем больше толпа, тем выше вероятность, что смогу удачно воплотить свой план, в котором главная роль отведена подхорунжему Звереву. Но для того, чтобы все прошло идеально, требовалось предпринять несколько важных действий.

– Ваше сиятельство, вы чего‑то задумали? – прищурился Селиванов.

– Хорошо меня уже знаешь, Петр, – усмехнулся я управляющему, – Ты прав. Задумал. Значит, смотри, что тебе сейчас надо сделать. Выгоняй во двор тех, кто свободен. Хотя бы человек пятнадцать. Пусть доски перекладывают, снег чистят, дрова рубят. Мне нужна здесь суета. Максимальное количество народу и шум. Прямо сейчас. Только проследи, чтобы детвора не крутилась под ногами. Это может быть опасно. Хочу устроить нашему пленному побег. Человек, загнанный в угол, способен на всякие глупости. Например, использовать пацанят как щит. Не будем рисковать. И вот еще что. Наблюдай за входом в подвал, где сидит Зверев. Я сейчас туда наведаюсь, поговорю с ним. Как только выйду обратно на улицу, очень громко крикни на всю лесопилку, чтобы открыли задние ворота, где железнодорожная ветка. Скажи, будто ждем срочную поставку, пускай створки раздвинут настежь. Кричи так, чтобы в подвале непременно было слышно.

– Ваше сиятельство, – осторожно начал управляющий, – Да разумно ли это? Он ведь сразу к своим побежит, как только с лесопилки выберется.

– В том и суть, Петр, – усмехнулся я в ответ, – В том и суть. Нам как раз очень надо, чтобы он непременно туда побежал. Добрался в целости и сохранности. Потому как через подхорунжего планирую передать кое‑какие сведения семеновцам. Но так, чтобы Зверев искренне верил, что это секретная информация, а сам он – большой молодец. Ухитрился не только сбежать, но и товарищам принести в клювике нечто весьма важное.

Селиванов почти минуту молча смотрел на меня. В его взгляде отчетливо читались уважение, восторг и преклонение перед гением князя Арсеньева. Петр больше не стал задавать вопросов, умчался выполнять приказ.

Прежде чем спуститься в подвал и провернуть задуманное, отправился к главным воротам. Для воплощения плана мне требовался кое‑какой инструмент. Дежурные, заметив мое приближение, тут же вытянулись в струнку.

– Ваше сиятельство, все спокойно… – начал было старший смены, высокий крепкий парень Иван.

– Вот и хорошо, что спокойно, – перебил я его. – Одолжи‑ка свой нож.

Он если просьбе и удивился, то виду не показал. Без лишних вопросов вытащил из кармана тулупа складной нож, протянул мне. Отлично. Инструмент получен, можно приступать к основной части спектакля.

– Слушайте приказ, – обратился к дежурным. – Скоро из подвала вылезет арестант. Зверев – мужик битый, к главному выходу с территории вряд ли сунется. На идиота он мало похож. Но если вдруг я его переоцениваю и он мелькнет поблизости – просто смотрите в другую сторону. Травите байки, курите. Вы его в упор не видите. Пусть убедится, что через парадные двери ему не сбежать, так как они заперты, и попытается воспользоваться другими воротами. Он должен уйти ко второму посту, рядом с железнодорожной веткой. Усвоили?

Парни переглянулись, синхронно кивнули. Конечно, мой приказ показался им странным, но уточнять, не сошел ли князь с ума, никто не рискнул. Молодцы Корф и Осеев, отлично натренировали подчиненных.

– Сделаем, ваше сиятельство. Ослепнем и оглохнем, – браво ответил за всех Иван.

Поблагодарил парней за отличную службу и быстрым шагом рванул в другой конец территории. Подошел к задним воротам, где проходила старая железнодорожная ветка. Тут дежурили двое бойцов Корфа.

– Слушайте приказ, – скомандовал охране. – Скоро наш управляющий велит открыть ворота. Так вы не задавайте никаких вопросов и не ждите подтверждения от барона или Алексея. Выполняйте распоряжение Петра. Как только створки распахнутся, сразу отходите в сторону. Вон, к вагону. Потопчитесь возле него.

Бойцы растерянно моргнули, но спорить тоже не рискнули.

– Дальше… Когда покинете пост, сюда сунется наш арестант. Вы его намеренно упустите. Заметите только когда он уже выскочит за периметр. Вот тогда поднимайте шум. Кричите, ругайтесь. Дайте пару выстрелов вдогонку, но цельтесь строго поверх головы. Ни одна пуля не должна попасть в Зверева. Если хоть одна царапина появится на этой крысе – шкуру спущу с обоих. Надо, чтобы подхорунжий поверил, что чудом вырвался из капкана благодаря суете и вашей халатности. Понятно?

Получил утвердительный ответ, заскочил в столовую, прихватил ломоть черного хлеба и воды во фляжке. После этого направился к подвалу, где в тоске и одиночестве сидел Зверев.

Подхорунжий обнаружился на том же самом месте. Грустил в углу, на прелом сене, облокотившись спиной о холодный, сырой кирпич. В подвале было относительно тепло – парни четко следовали моему указанию не угробить пленного, исправно подтапливали буржуйку. Не так, чтобы совсем по‑домашнему, но грязная, порванная в некоторых местах шинель семеновца была расстегнута.

Заслышав мои шаги, он вскинул голову. Лицо осунулось, обросло щетиной. Во взгляде читалось ожидание скорой расправы. О ночной бойне на четвертом разъезде он, разумеется, понятия не имел. Для белогвардейца мир ограничивался четырьмя стенами подвала и собственной обреченностью.

Остановился в паре шагов от Зверева, молча вынул из кармана краюху черного хлеба и флягу с водой. Ногой подтолкнул к пленному перевернутый ящик, на него положил скудное «угощение».

– Ты не так плохо выглядишь, как твои товарищи, – заявил будничным тоном. – Это радует.

Зверев громко сглотнул, уставился на флягу. В первую очередь среагировал на воду и еду. Суть моих слов он понял не сразу, потребовалось несколько секунд. Только после этого взгляд подхорунжего переместился ко мне, в нем появилось удивление.

– Как товарищи? – переспросил он.

– Ну да, – я небрежно пожал плечами. – По крайней мере, те, кто мертвы. Строгов и остальные. Из вчерашнего отряда, который встречал поезд, в живых осталось от силы человек пять. По‑моему. Не помню, если честно.

Лицо белогвардейца вытянулось и побледнело.

– Как мертвы? – тихо переспросил казак.

– Вот так.

Подошел к пленному, вытащил из кармана складной нож, раскрыл его и разрезал веревки, стягивающие запястья семеновца. Путы на ногах трогать намеренно не стал. Затем спрятал позаимствованное у Ивана оружие обратно в карман.