Страница 252 из 333
Петр высказался и замолчал. Вид у него по‑прежнему был озадаченный. А значит, с тарой Пьянковых не все так просто.
– В чем проблема? – спросил я управляющего в лоб.
– Сами пакгаузы перекупил местный соевый фабрикант, – пояснил он. – Китайцу позарез потребовались пустые площади под бобы. Стекло ему совершенно без надобности. Однако за медный грош он его тоже не отдаст.
– Молодец, Петр, – я с уважением посмотрел на бывшего приказчика, – Без году неделя в Харбине, а уже вник в местные особенности, собрал нужную информацию. Ладно, насчет согласия фабриканта и подходящей цены решу. Теперь вот еще что. Нам требуется типография. Необходимы этикетки для бутылок.
– С типографией проще, – обрадовался Селиванов, вдохновленный похвалой, – На Китайской улице работает печатня господина Берковича. Оборудование у него немецкое, литографию делает на совесть. Краски не жалеет. Что печатать прикажете?
Я задумался на мгновение. Формирование бренда – важнейший этап.
– Так… Смотри, все должно выглядеть строго. Никакой аляповатой цыганщины или дешевой позолоты. Плотная белая бумага. Название пишем крупно, шрифтом с «ятями». Имя у нашего товара будет… Черт! Давай не изобретать велосипед. «Арсеньевская». Коротко и понятно сразу, чей продукт. А ниже, шрифтом помельче: «Княжеский стандарт. Очистка двойным березовым углем».
Селиванов вытащил из кармана тулупа свой неизменный блокнот, записал в нем все, что было сказано.
– Что в мешках? – я кивнул в сторону саней, с которых рабочие продолжали стягивать пузатые кули. В принципе, ответ был очевиден с самого начала, но лучше уточнить.
Управляющий проследил за моим жестом.
– Сырье, Павел Александрович. Очередная партия. Гаолян и подмороженная картошка, как профессор заказывал. Китайцы с Пристани отдали за копейки. Для закваски сгодится в самый раз.
– Сам в город ездил?
– Лично мотался, – подтвердил Петр. – Никому столь важное дело доверит не могу. Местные так и норовят надурить, ерунды какой подсунуть. Глаз да глаз нужен, иначе труху привезем вместо зерна.
– Свежие газеты привез? – задал я, наконец, вопрос, который на самом деле и был причиной моего любопытства.
– А как же ж, ваше сиятельство. Обижаете. – Селиванов спрятал свой блокнот обратно в карман, сунул руку за пазуху, извлек оттуда в четверо сложенные листы, – Взял «Харбинский вестник», сегодняшний, утренний. Вы хотите посмотреть, чего там пишут? Я бегло вроде бы глянул, ничего о случившемся не говорят.
– Опять? – усмехнулся я, – Про ограбление склада японцы промолчали, теперь целый поезд им разнесли в хлам, а они снова тише воды ниже травы сидят. Занятно. Дай‑ка, сам почитаю.
Забрал у Петра газету, развернул ее. Ветер тут же попытался вырвать бумагу из пальцев, пришлось перехватить покрепче. Быстро пробежался взглядом по колонкам. Политика, биржевые сводки, падение курса, скандалы в городской управе.
Внимательно просмотрел криминальную хронику Пристани и Фуцзядяня. Ограбления, поножовщина, бытовуха. Ни единого слова про железнодорожный инцидент. Ни строчки о перестрелке и трупах на разъезде. Японцы снова наглухо перекрыли утечку информации.
Свернул газету, сунул в карман шубы.
– Спасибо, Петр. Чуть позже изучу детальнее. Сейчас мне надо еще одним вопросом заняться из насущных. Как там наш гость подхорунжий Зверев? Сидит, страдает?
– А то! – Селиванов тихо хохотнул, – Особенно сегодня по утру был дюже взволнован. Знает же, что предал своих товарищей, рассказав вам про японский поезд.
– Вот и хорошо, – я подмигнул управляющему, – Проведаю страдальца прямо сейчас. А ты найди Корфа, срочно. Пусть он караулы на обоих постах сократит до двух человек. Буквально на полчаса. И велит парням смотреть в другую сторону, когда что‑то пойдет не так.