Маньчжурский гамбит. Пенталогия

Прямо перед нами была добротная дубовая створка, обитая по краям полосами ржавого железа. Ради удобного выхода здесь даже соорудили вполне сносный дверной косяк. Насчет безопасности Хлынов тоже побеспокоился. На двери виднелся массивный кованный засов. Его щедро смазали солидолом, чтобы механизм не закис от вечной подвальной сырости.

Судя по всему, створку можно закрыть только изнутри. А это гарантированно исключает возможность проникнуть в подземный ход снаружи.

Вахмистр передал мне лампу. Ухватился за металлическую рукоять задвижки, потянул в сторону. Железо поддалось туго, с глухим влажным скрежетом. Тимофей навалился плечом, толкнул створку. Пошла она с трудом. Что‑то явно мешалось ей сто стороны улицы.

Когда выбрались из туннеля, поняли – что именно.

Подземный ход вел в глубокий овраг. Снаружи дверь обшили кривым горбылем, чтобы она сливалась со склоном, сверху густо завалили сухим валежником. Вот он и мешался.

То есть кто‑то один в любом случае возвращался на лесопилку по земле, а не под ней. Вряд ли ветки заботливо принесли зайчики и лисички. В любом случае, если отойти шагов на десять, вход в подземелье не разглядеть вообще никак.

Задрал голову. Посмотрел наверх. Метрах в ста выше по отвесному краю виднелась дорога.

– И как отсюда товар наверх тягали? – задумчиво высказался я, вглядываясь в крутой подъем. На горбу много не унесешь.

Тимоха молча указал рукой левее. Там проступала густая лесополоса – кривые маньчжурские дубы вперемешку с плотным кустарником. Они росли сплошной стеной, но если присмотреться, можно разглядеть узкую колею, уходящую вверх. При желании по ней спокойно поднимутся навьюченные лошади или небольшие сани.

– Ну, Хлынов. Ну, сукин сын… – Усмехнулся я и покачал головой. – Исключительно все продумал.

Обернулся на вход в туннель, затем – на Тимоху, застывшего рядом:

– Но следы девчонки вели не сюда. Идем назад, к развилке.

Мы вернулись обратно в туннель. Тимофей потянул створку на себя. И тут выяснилась одна презабавная хитрость маскировки. Часть сухого валежника оказалась намертво прикручена к наружной стороне двери ржавой проволокой. Стоило двери плотно лечь в пазы, как она снова слилась со склоном оврага.

– Что же Хлынов вывозил через этот ход… – протянул я, уставившись на деревянное полотно. – Ты погляди, как озадачился.

Казак молча, с натугой толкнул кованый засов. Обильно смазанный солидолом механизм глухо чавкнул, надежно запирая ход изнутри. Радует одно – за вторжение извне можно не беспокоиться.

Мы вернулись к развилке. Тимоха отчего‑то выглядел совсем мрачным.

– Павел Саныч, может, не стоит туда ходит? Дрянное место. Того и гляди, завалит, – высказался вахмистр.

– Не завалит, – отрезал я, – Девчонка, как видишь, вернулась цела и невредима. Надо выяснить, куда ведет эта часть туннеля.

Казак что‑то буркнул себе под нос недовольно, но спорить больше не стал. Двинулся вперед.

Если левый рукав, ведущий к оврагу, походил на добротный коридор, куда можно закатить тележку, то эта нора явно строилась исключительно для скрытного перемещения человека. Свод здесь ощутимо понижался. Мне пришлось идти склонившись, а Тимофею – и вовсе согнуться в три погибели.

Казак глухо матерился сквозь зубы, то и дело поправляя намотанную на руку веревку.

– Не пыхти, Тимоха. Дыши ровнее, – бросил я ему в спину. При этом внимательно вглядывался в отпечатки под ногами.

Следы Манью читались четко. Девчонка шла уверенно, не боялась, что ее тут может кто‑то невзначай увидеть. Значит, китаянка на сто процентов знает – про ход не известно никому.

Минут через двадцать, когда шея уже затекла и мне начало казаться, что этот туннель не закончится никогда, мы уткнулись в глухую кирпичную стену. Прямо перед ней, вместо утоптанной земли, виднелись щербатые каменные плиты.

Тимофей поднял керосинку, освещая тупик. Физиономия вахмистра выглядела слегка растерянной. Такого финала он не ожидал.

– Прибыли, ваше сиятельство. Дальше только лбом биться, – казак пощупал преграду в одном месте, в другом. Простучал костяшками. – Основательно построено.

– Не может такого быть, – я отодвинул Тимофея, вышел вперед. – Никто не будет рыть туннель, который никуда не ведет. Это абсолютная бессмыслица. Да и потом, Манью отсюда как‑то выбралась. Я видел ее на улице, следы обрываются возле стены. Значит, выход есть.

Провел ладонью по кирпичам, внимательно всматриваясь в каждый зазорчик. Взгляд опустился ниже. У самого цоколя зияла узкая щель без раствора.

Присел на корточки, просунул пальцы. Тут же нащупал железную скобу, замаскированную под ржавую железяку, и потянул. Часть стены на скрытых петлях совершенно беззвучно подалась вперед. Появилась приличных размеров щель, в которую бочком мог пролезть даже Тимоха.

– Ну ничего себе… – Я уставился на открывшийся проход в оба глаза, – Это просто какие‑то тайны Монте‑Кристо.

Вахмистр взял лампу в левую руку, правой вытянул кинжал.

– Ваше сиятельство, давайте‑ка я первым пойду. Не нравится мне такие механизмы.

Тимоха протиснулся в проем, замер, оценивая обстановку.

– Чисто, Павел Саныч. Ни живой души.

Я просочился следом и оказался… в подвале. Даже скорее в погребе. Так будет правильнее. Вдоль стен тянулись дубовые стеллажи. На полках сиротливо пылились пузатые бутылки. Классический винный погреб для ценителей подобных напитков.

Под самым потолком виднелось узкое оконце с чугунной решеткой, встроенной изнутри. Сквозь грязное стекло пробивался дневной свет.

Обошел вахмистра, уцепился руками за прутья, подтянулся и осторожно выглянул наружу.

Картинка за окном выглядела весьма неожиданно Просторный, мощеный камнем внутренний двор, по которому сновала прислуга. Чуть в стороне – нехилый такой особняк в европейском стиле. В три этажа. У кованых ворот – гвардейцы в зимних мундирах. Пять человек. Все при оружии. Да и форма у них очень даже приличная. Вряд ли это жилище обычного коммерса – въезд охраняют слишком серьезные ребята.

Прямо за оградой, над крышами соседних домов четко вырисовывался знакомый силуэт. Шатровые купола. Кресты. Свято‑Николаевский собор.

Центр Нового Города. Буквально два шага до Управления КВЖД. Элитный правительственный квартал. Любопытно, однако.

Спрыгнул обратно на пол, отряхнул ладони от ржавчины.

– Что там, Павел Саныч? – напряженно поинтересовался вахмистр.