Страница 186 из 333
– Нет. А вот Тимоху зови. Найди, скажи, пусть собирается. Поедем в гости к нашему другу Дин Сяну. Пусть через полчасика будет готов. И скажи, чтобы не одевал шинель. Пусть в пальто нарядится.
«Маузер» мне и правда не понадобится. На входе в резиденцию охрана чиновника все равно попросит его оставить. Да и какой смысл тащить пушку, если со мной будет Тимофей? Вахмистр сам по себе – оружие пострашнее любого пистолета.
Селиванов шустро выскочил из комнаты, побежал на поиски казака.
Я поправил галстук, бросил последний взгляд на свое отражение и покинул комнату.
Стоило мне выйти в коридор, в нос сразу ударил знакомый, но практически забытый аромат. Не чувствовал его со времен прошлой жизни. Это был кофе. Настоящий, свежесваренный.
– Да ладно…
Я едва не бегом спустился по лестнице. В наш «офис».
Контора занимала почти весь первый этаж. Раньше здесь, так понимаю, сидели счетоводы и десятники Хлынова.
Помещение было самым просторным. Вдоль стен стояли громоздкие шкафы‑картотеки из потемневшего дуба, доверху забитые старыми накладными и бухгалтерскими книгами. Еще одно наследство разорившегося купца. Селиванов грозился как‑нибудь пустить весь этот хлам на растопку, но пока еще, видимо, не добрался.
Центральное место занимали два широких рабочих стола, сдвинутых буквой «Т». На одном из них стопками лежали бумаги. Это Петр начал вести нашу собственную бухгалтерию. Тут же валялись счеты с костяными костяшками, стояли две чернильницы и латунная керосиновая лампа.
Сейчас в офисе не было никого, кроме Михаила. Грузинский аристократ с достаточно унылым видом сидел за столом и пялился в одну точку. Выглядел он на удивление свежо. Перед князем на небольшом подносе стояли две чашки, молочник и кофейник, от которого шел тот самый аромат.
– Вот это сюрприз! – Я прошёл к столу, опустился на свободный стул. Втянул носом запах кофе, – Откуда такие изыски?
– Доброе утро, Павел, – Михаил поднял на меня печальный взгляд. Увидел костюм, завис, оценивая новый образ. – Вижу, вы собрались с официальным визитом. А кофе – это княгиня позаботилась. Она давно на управляющего наседала. Мол, для продуктивной работы срочно надо раздобыть зерен. Вот Петр и сдался. Приобрел в торговом доме «Чурин и Ко». Сами знаете, уж там какого только добра нет. Ну а молоко… – Михаил развел руками и усмехнулся. – Это от козы Тимофея. Жирновато, конечно, но не в нашем положении жаловаться.
– Соглашусь. – я взял чашку, налил кофе. Сделал глоток, зажмурился, смакуя вкус.
– А у вас что за визиты? – осторожно поинтересовался грузинский аристократ.
– Поеду делать подарки уважаемым людям.
Михаил поморщился, словно у него внезапно заболели все зубы разом. Он понял, о каких подарках идёт речь. А я понял, что минувшие несколько часов и нападение семеновцев не изменили отношения князя к моему плану. Его аристократическое, благородное нутро отчаянно сопротивлялось тому, что мы собирались сделать.
– Павел… Этот список продажных чиновников. Тех, кто якобы получает деньги от Токуму Кикан за предательство маршала Цзолиня. Вы ведь понимаете, что он фальшивый.
Я сделал еще один глоток кофе, посмотрел на Михаила.
– Разумеется, понимаю. Мы же вместе с вами разбирали документы. Думаю, ни один из этих людей не продал маршала.
Манджгаладзе оживился, в его глазах блеснула надежда, что я откажусь от своей затеи.
– Именно! Японцы составили этот список, чтобы Цзолинь своими же руками уничтожил самых преданных ему соратников! Токуму Кикан вписали имена тех чиновников и генералов, которые мешают им подмять под себя Маньчжурию. Это политическая диверсия. Если документ попадет к людям маршала, прольется кровь невиновных. Верных сынов своего отечества.
Я мысленно вздохнул. Еле сдержался, чтобы не закатить глаза. Опять это белое пальто. Как же тяжело людям из дореволюционной России принимать правила игры, где нет чести, а есть только целесообразность.
– Михаил, – Поставил чашку на стол, наклонился ближе к переводчику. – Вы рассуждаете как дворянин, которому знакомо понятие благородства. Переживаете за маршала Цзолиня, за бедных китайских патриотов. А я рассуждаю как человек, которому нужно запустить производство. Как руководитель артели, которому необходимо, чтобы его подчиненные, уж простите, не сдохли с голода.
Грузин нахмурился, его плечи уныло опустились. Сдается мне, он ожидал от князя Арсеньева совсем другого ответа. Извини, парень, но настоящий князь Арсеньев двинул бы кони еще на этапе пути от Читы до Маньчжурии. Впрочем, почему использую сослагательное наклонение? Он и двинул. Иначе я не оказался бы в его теле.
– Вы… – Михаил замялся, – Вы хотите сказать, что вам плевать на судьбы этих людей?
– Абсолютно, – кивнул я, – Мне глубоко плевать, кого там расстреляет маршал Цзолинь. Это их страна, их интриги, их проблемы. Если Цзолинь настолько глуп, чтобы поверить фальшивке Хондзё – кто в этом виноват? Моя ответственность заканчивается за забором нашей лесопилки. А вот губернатор Бао Гуйцин – это проблема, которая входит в круг интересов. Китайский господин хотел забрать внучку старого Шэня себе в наложницы. Если мы не уберем его с шахматной доски, он рано или поздно узнает, что она жива. Харбин, конечно, большой город, но не настолько. И тогда он пришлет своих людей за лекарем и Манью. Уже чисто из принципа. А я вам напомню, старик Шэнь вытащил меня с того света. Хотя мог бы этого не делать. Вытащил, рискуя репутацией внучки и собственной головой. Бао – потенциальная угроза моему бизнесу, моим людям. Повторюсь, но мне глубоко плевать, предан он Цзолиню или работает на японцев. Сегодня Гуйцин станет предателем официально. И потом, Михаил, вы давайте не делайте из китайских чиновников жертвенных агнцев. Поверьте, если мы начнем им мешать, они точно не будут сомневаться. Сотрут с лица земли и лесопилку, и вас, и остальных членов артели. Вместе с козой, чьим молоком вы сейчас так приятно разбавили кофе.
Михаил отвел взгляд. Ему было тяжело это слышать. Понятия о чести въелись в грузина намертво. Ничего, у него впереди будет предостаточно возможностей, чтобы отказаться от старых принципов.
– Мы ведь… мы используем ложь, чтобы уничтожить человека, – тихо произнес он. – Мы ничем не лучше Токуму Кикан.