Страница 183 из 333
– Вот это – японская стратегия, Линь. Одна сломанная палочка – твоя «Зеленая банда» после драки с хунхузами. Вторая – банда Секача. Третья – моя лесопилка. Хондзё переломает нас поодиночке. Легко и без усилий, потому что мы будем измотаны взаимной резней. А толстый пучок – это мы, если включим мозги. Токуму Кикан обломает о нас зубы.
Чжао перевел взгляд со сломанных щепок на целый пучок. Его лицо по‑прежнему ничего не выражало, но я видел – шестеренки в голове мафиози начали крутиться в правильную сторону. Наглядные примеры всегда работают лучше любых долгих уговоров. Особенно для азиатов. Любят они всю эту хрень.
– Красивая сказка, – тихо отозвался китаец. – Но я не собираюсь объединяться с хунхузами в один пучок. Они мусор.
– Никто не предлагает тебе с ними брататься, – усмехнулся я. – Мы просто сменим цель и она у нас будет общая. Японцы убедились, что семеновцы готовы проливать кровь. Значит, скоро Токуму Кикан передаст им оружие. Много оружия. Новенькие японские винтовки, взрывчатку, патроны.
– И что мне с этого? – прищурился китаец.
– Я заберу этот арсенал. Такой поворот сломает планы Токуму Кикан по захвату контроля над городом.
– Ты хочешь, чтобы «Зеленая банда» воевала с жандармерией? – усмехнулся Чжао?
– Нет. Я хочу, чтобы в ближайшее время ты не воевал с хунхузами. Взамен получишь половину оружия, которое японцы передадут людям атаманы Семенова. Абсолютно бесплатно. Новые армейские стволы. Это очень серьезный аргумент в пользу твоей лояльности. Сейчас нам надо убрать из Харбина Токуму Кикан с их зверским аппетитом и желанием захапать этот город. Между собой разберемся позже.
От такого щедрого предложения все напускное равнодушие Чжао в момент испарилось. На его физиономии появилось выражение откровенного удивления. Я фактически собирался подарить ему оружие. Много хорошего, современного армейского оружия.
– А хунхузы? – спросил китаец.
– Да что ты к ним прицепился? У вас же территория поделена. Понимаю, Цинбан хотел бы расширить свое влияние. Но сейчас надо просто подумать наперед. Наш главный враг – японцы. Наш, Чжао. Мой, твой, Секача. Давай для начала разберемся с ними. А потом будем смотреть, как взаимодействовать самим. Отзови братьев. Скажи им, что духи предков велели подождать благоприятной луны. Выдумай любую вашу традиционную чушь, принеси жертву Гуань Юю. Ты Лао Тоуцзы на своей территории или просто погулять вышел?
Охранники возле стены снова тихо завозились. Ну точно, знают русский. Поняли смысл моих слов. С другой стороны, так даже лучше. Я по сути бросил Чжао вызов в присутствии его же подчиненных. Намекнул, что братья могут не подчиниться боссу. Теперь‑то ему точно придется доказать обратное.
Китаец долго смотрел мне в глаза. Я не отводил взгляда. В таких гляделках кто первый моргнул, тот и проиграл.
Наконец, Линь Чжао медленно потянулся к столу. Взял с резного подноса пустую фарфоровую пиалу, налил в нее горячий чай из пузатого глиняного чайника. Сделал маленький, аккуратный глоток.
– Хорошо, князь, – сухо сказал он, – Если попытаешься меня обмануть, если сейчас пытаешься, я найду тебя. И твоя охрана не поможет.
– Договорились. Пока что просто подожди. Планирую поговорить с Секачом. Донести ему ту же самую мысль. Жди вестей, господин Линь Чжао.
Я коротко кивнул и направился к выходу.
– Князь! – окликнул меня китаец.
Пришлось остановиться и развернуться.
– Сегодня вечером губернатор Бао Гуйцин получил печальную весть. Девушка, которую он хотел ввести в свой дом, скончалась от внезапного недуга, – произнес Чжао абсолютно серьезным тоном, будто речь шла не о нашей придуманной легенде, а о настоящей трагедии.
– Какая жалость… – я покачал головой и поцокал языком, – Надеюсь господин Бао переживет столь жестокий удар судьбы. Надеюсь, девушку похоронили быстро. Она же была больна серьезно?
– Очень, – кивнул босс Триады, – Пришлось, к сожалению сжечь ее тело. Правила обязывают.
– Сочувствую губернатору, – хмыкнул я и вышел из комнаты.
При этом спиной чувствовал, как все присутствующие пялятся мне в спину. А еще слышал тихие шаги на расстоянии пары метров. Не Тимохины. Казак следовал прямо за мной. Нас провожали, но очень культурно, соблюдая дистанцию.
– Павел Саныч, я не понял… – Тихо бубнил вахмистр, пока мы шли по бесконечному коридору к выходу из чайной, – Чего этот китайский вурдалак плел про губернатора?
– Это он, Тимоха, дал мне понять, что Манью официально числится мертвой, как мы с ним и договаривались.
– А‑а‑а‑а… – Тимофей тихо фыркнул, – А с такой рожей говорил, будто и правда схоронил кого.
Как только вырвались из «Красного дракона» на улицу, я остановился и от всей души, с удовольствием, втянул носом свежий морозный воздух. В чайной слишком тяжело дышалось.
Мы с Тимохой шустро дошли до того места, где нас ждал Еремей.
– Гони на лесопилку! – крикнул я, запрыгивая в пролетку. – Нас там гость заждался.
Обратный путь пролетел как один миг. Ночь перевалила за вторую половину, мороз крепчал.
Еремей гнал Марусю, не жалея сил, Тимоха молча сопел рядом, а я всю дорогу прокручивал в голове сложившуюся ситуацию. Поворачивал ее то одним, то другим боком. Конкретно сейчас все упиралось в отсутствие некоторых сведений. А именно – когда и где Токуму Кикан планирует передать семеновцам оружие. Нужно срочно вытрясти из нашего пленного детали этой «доставки».
Во дворе лесопилки нас встретил Осеев. Доложил коротко: все тихо, раненых перевязали, убитых сложили за пакгаузом, выставили усиленные секреты. Я кивнул и, не заходя в контору, сразу направился к пакгаузу, в котором у нас теперь находилась столовая. Его при постройке поставили на мощный каменный цоколь, именно под ним располагался старый глубокий погреб, служивший ледником. Место идеальное для приватных бесед. Стены в метр толщиной, единственный выход и полная изоляция от жилых бараков. Кричи не кричи – хрен кто услышит. Тимоха двинулся следом.
Спустились по крутым деревянным ступеням. Внизу было сумрачно. Под потолком тускло горела единственная лампочка.
Подхорунжий Зверев сидел прямо на полу, связанный, как кровяная колбаса. Тимоха спеленал его на совесть – грамотно, чтобы кровь не застаивалась, но и дернуться возможности не было. При виде нас семеновец напрягся, в глазах появились поочередно страх и паника.