Страница 180 из 333
– А нас стравливает с хунхузами, чтобы проверить, на что способен князь Арсеньев, – жестко закончил я мысль Манджгаладзе. – Двойная игра. Японцы смотрят, кто выживет, кто окажется полезнее. Они тупо хотят нас использовать. Как бесплатный инструмент. Расходный материал.
Повисла тяжелая пауза. Тишину нарушал только треск дров в буржуйке.
Вот ведь сукины дети! Мы для них даже не фигуры на доске. Просто пешки, которыми японцы планируют разыграть многоходовочку.
Семеновцы проредят моих людей и покажут на что способны. Я уничтожу хунхузов. Учитывая, что планирую сделать это руками Триады, у «Зеленой банды» тоже буду потери.
Мы с Чжао договорились, что медь он подкинет на завод определенным способом. Просто так в гости к местным разбойникам «братья» не заходят. Значит – нужен повод, чтобы зайти. Лучший повод – хороша драка. Сегодня ночью Триада должна спровоцировать стычку с людьми Секача. В процессе этого междусобойчика, пока бандиты будут месить друг друга, один из подручных Чжао подсунет под задницу хунхузам нужные «улики».
Потом, соответственно плану, медь с клеймом японцев обнаружат полицейские, которые придут разбираться с обстоятельствами ночной заварушки. Если говорить более точно, мой новообретенный «друг» капитан Лян. Уже он даст делу официальный ход. Ну как официальный… Я рассчитывал часть хунхузов добить с помощью Ляна, а часть – снова через Триаду.
Знал ли Хондзё, что я не полезу на Черного Секача сам? Да черт его разберет. Может и знал. Он же понимает, князь Арсеньев – не идиот. Бодаться с хунхузами лоб в лоб – себе дороже. Значит, я постараюсь действовать через третьи лица.
В любом случае, в ближайшие дни получится весьма поганый расклад – все значимые игроки в Харбине окажутся либо обескровлены, либо значительно сократят свои ряды. Хорошо себя будут чувствовать только японцы.
Даже Цзолинь будет не в самом лучшем положении. Ему придется выкашивать предателей среди своих же чиновников. И думаю, что в список Токуму Кикан, где указаны имена якобы продавшихся соратников Цзолиня, попали не случайные люди. Это те, кто в реальности предан маршалу и представляет угрозу для японцев.
Ну что ж… Умно. Вот только майор Хондзё ошибся в одном. Роль пешки меня совсем не устраивает. Более того, я намерен отбить на хрен руки тому, кто решил поиграть мной и моими людьми в шахматы.
Конкретно сейчас надо срочно менять ситуацию с Триадой и хунхузами. Если я еще не опоздал.
Местные бандиты – первый этап глобальной зачистки Харбина, которую задумали Токуму Кикан. Хунхузы – отморозки, это факт. Грабят поезда, торгуют живым товаром. Но они часть местной экосистемы. Привычное зло. Если их убрать, образуется вакуум. Огромная дыра на криминальной и территориальной карте Харбина. Кто ее заполнит? Японцы. Или те, кто полностью подконтролен японцам.
Если Триада сейчас влезет в эту историю, столкнется с Секачом ради подкинутой меди, они неизбежно потеряют людей. А потом жандармерия Хондзё просто придет и возьмет «Зеленую банду» тепленькой.
Медь… Медь – это просто повод. Если не наживка. Иначе с хрена ли мы так легко ее украли?
Может, на это и был расчет? Не просто так по Харбину ходили слухи о залежах металла на японских складах. Просто Токуму Кикан ждали в гости Секача и его людей. Провоцировали именно хунхузов. А явились мы. Вот почему Хондзё так резко и так конкретно обозначил виновных. Он просто уверен, что сработала его ловушка. По прикидкам японцев хунхузы должны были украсть медь, они ее, типа, и украли.
Единственное, что пока не укладывается во всю схему – золотые слитки и папки с документами. Хотя тут может быть чистой воды совпадение. Документы и драгметалл могли находиться на складе всего одну ночь. Роковое стечение обстоятельств. Их просто не успели переправить.
Конкретно сейчас важно другое. Я обещал Линь Чжао территорию Секача. Но по факту втянул «зеленую банду» в махинации японцев. Для Триады это может закончиться плачевно. Планы Токуму Кикан в отношении «братьев» пока не до конца мне понятны. В любом случае, не хочу обрести себе врага в лице Чжао. По крайней мере не сейчас.
– Михаил, спрячьте бумаги в сейф и идите отдыхать, – Я бросил князю ключ, рванул к выходу из кабинета, на ходу натягивая шубу.
Бегом спустился на первый этаж, выскочил на улицу. Мне срочно нужен вахмистр.
Остановился рядом с крыльцом, покрутил головой, соображая, где находится Тимофей. Пленного он уже должен был отвести. Значит – где угодно. Я вышел в середину двора, а потом во все горло рявкнул:
– Тимоха! Ты мне нужен! Срочно!
Бегать по лесопилке в поисках казака совершенно не улыбается. Нет времени.
Вахмистр материализовался из темноты мгновенно. Появился бесшумно прямо за моей спиной.
– Чего изволите, Павел Саныч? Пленного допрашивать пойдем?
– Тьфу ты! Чертяка! – я едва не подскочил на месте от неожиданности, – Говорил же, не подкрадывайся так. В могилу меня сведешь, ей‑богу. Пленный подождет никуда он не денется. Зови Еремея. Срочно. Едем в Фуцзядянь. Чайный дом «Красный дракон».
Тимоха удивленно крякнул, нахмурил густые брови. Но лишних вопросов задавать не стал. Привык уже к моим резким сменам курса.
Через десять минут мы летели по ночному Харбину. Морозный воздух обжигал лицо, ветер свистел в ушах. Еремей гнал Марусю, не жалея кнута. Скрип полозьев по промерзшему снегу казался неестественно громким в тишине спящего города.
Пролетка подпрыгивала на ухабах, я прокручивал в голове все, что знаю о Триаде. Вернее все, что успел вызнать у Шэня за то короткое время, пока Ерёма запрягал лошадь. Тимофей притащил старого лекаря на улицу и велел быстро ввести «его сиятельство» в курс дела.
«Зеленая банда», они же Цинбан. Это не просто кучка уличных гопников с заточками. Это государство в государстве. Свои законы, своя жесткая иерархия, свои ритуалы. Изначально они выросли из тайного братства лодочников на Великом канале. Таскали казенное зерно, защищали грузы от речных пиратов. Потом перебрались в крупные города – Шанхай, Тяньцзинь, Харбин. Сменили весла на револьверы. Взяли под контроль опиумные курильни, проституцию, контрабанду и рэкет.
У них строжайшая клановая система. Каждое поколение имеет свое кодовое имя, вписанное в тайные свитки. «Да» – великие, «Тун» – всеобщие, «У» – просвещенные. Линь Чжао, судя по его хватке и авторитету, стоит очень высоко в этой цепочке. Над ним только «Лао Тоуцзы» – старые головы, патриархи синдиката, сидящие где‑нибудь в Шанхае.