Страница 151 из 333
Сановник ошарашенно заморгал, совершенно сбитый с толку моей выходкой. Капитан Лян, по‑прежнему стоящий на коленях, и вовсе обалдел от такого поворота событий. Он вылупился на меня, как на сошедшего с небес бодхисаттву.
– Простите этого несчастного идиота! – продолжал я свой спектакль.
При этом, одним глазом смотрел мимо чинуши, наблюдая за сараем. А там разворачивалась своя драма.
Буквально из ниоткуда рядом с топтуном, который вот‑вот мог заорать, появился Тимофей. Вахмистр действовал с грацией и скоростью крупного медведя‑гризли.
Огромный кулак Тимохи, по размеру напоминающий пивную кружку, без замаха впечатался прямо в ухо пленнику. Шпик хрюкнул, закатил глаза и кулем осел обратно в темноту сарая. Тимофей с невозмутимым видом, осторожно прикрыл дверь, привалился к ней плечом, тихонько насвистывая какую‑то казачью песню. Всё это заняло ровно три секунды.
– Да, он ворвался! Да, он посмел испортить нам этот чудесный вечер! Но посмотрите на него – он же просто слепой котенок, жалкий червь, заблудившийся в собственной глупости! – с особой экспрессией выкрикнул я, затем для большей достоверности ткнул пальцем в Ляна. – Не марайте о него руки, глубокоуважаемый господин! Безграничное великодушие только подчеркнет ваше высочайшее положение! Покажите, что истинная власть умеет быть милосердной! Пусть катится ко всем чертям, он уже всё осознал!
В общем, думаю, после сегодняшнего вечера о князе Арсеньеве появится еще один слух. Что он крайне эксцентричный тип. С придурью, по‑русски говоря. Ну ничего. Человека с оружием и верными соратниками уважают. Психованного человека с оружием просто боятся.
Дин Сян поправил сбившийся воротник, откашлялся, посмотрел на меня со странной смесью недоумения и уважения. Похоже, еще никто не осмеливался так эмоционально призывать сановника к милосердию.
Затем снова перевел испепеляющий взгляд на капитана Ляна, который сейчас смотрел на меня с немым обожанием.
– Ни чжэгэ байчи! Иньвэй чжэвэй гаогуй дэ Элосы циньван ти ни цюцин, ни цзиньтянь цай нэн хо мин!
– Ты идиот! – мгновенно перевел Михаил. – Только благодаря заступничеству этого благородного русского князя останешься жив.
Лян, едва осознал, что его голова сегодня останется на плечах, подскочил со снега с такой невероятной прытью, будто под ним внезапно рванула петарда. Его колени все еще дрожали, но инстинкт самосохранения работал безотказно.
Капитан сорвал с головы фуражку и принялся кланяться. Причем делал он это с такой амплитудой и скоростью, что казалось, будто его сейчас переломит пополам.
– Сясе, Дин дажэнь! Сясе, циньван! – истошно голосил Лян, попеременно отвешивая поклоны то сановнику, то мне. – Во юнъюань бу хуэй ванцзи нин дэ эньдянь!
– Благодарит, – с легким налетом брезгливости перевел Михаил. – Говорит, что никогда не забудет вашей милости, готов мыть вам ноги и пить эту воду. Клянется могилами предков никаким образом не мешать князю в его делах.
– Да что толку, – мрачно констатировал Соломон, – Его будущее уже определено. После такого позора господин Лян вряд ли останется на своем посту.
Лян, продолжая пятиться и кланяться, наконец оказался на безопасном расстоянии от Дин Сяна. И тут же его тонкий, заискивающий голосок сменился на истошный, визгливый лай. Он повернулся к своим опешившим подчиненным, заорал так, что в ушах зазвенело.
Полицейские, которые сами уже были не рады, что вписались в этот блудняк, поняли начальство с полуслова. Если заходили эти мышиные шинели на наш двор как хозяева жизни, то покидали территорию как стадо напуганных, шелудивых псов.
Началась форменная паника. Легавые спотыкались друг о друга, роняли винтовки, бранились и запрыгивали в свои облезлые телеги прямо на ходу. Возницы отчаянно лупили лошадей кнутами. Капитан Лян рыбкой нырнул на заднее сиденье драндулета. Старый автомобиль чихнул, выплюнул густое облако сизого дыма и рванул от ворот лесопилки так резко, что начальник сыскного отдела едва не вывалился обратно на снег.
Меньше чем через минуту площадка перед воротами опустела. О недавнем визите доблестных стражей порядка напоминали лишь истоптанный снег да распахнутые настежь ворота.
Дин Сян медленно повернулся ко мне. Посмотрел пристально в глаза, а потом спокойно произнес:
– Знаете, князь, у меня появились некоторые вопросы. Думаю, нам надо их обсудить.