Маньчжурский гамбит. Пенталогия

Глава 20

Охранник, совсем молодой паренёк, резко затормозил, услышав мое распоряжение.

– Слушаюсь, ваше сиятельство – ответил он и побежал обратно, одной рукой придерживая шапку.

Соломон, с крайне недовольным выражением лица уселся обратно в сани. Ворота распахнулись, он въехал на территорию лесопилки с гордо задранной головой. Вид у него был – чистый победитель охранников и закрытых ворот. Его подвезли к самому крыльцу конторы. Соломон выбрался из саней, кутаясь в тяжёлую шубу.

За ним следом спустился тщедушный китаец в потертом ватнике. Двигался он как‑то суетливо. В руках сжимал объемный мешок.

Я быстро накинул верхнюю одежду, спрятал папки обратно в сейф, проводил Михаила и выскочил на крыльцо.

– Соломон Маркович, вы прям вовремя! – широко улыбнулся, наблюдая, как Соломон с раздражённым видом топает ко мне. – Хотя, признаюсь честно, не ожидал увидеть вас так скоро.

– По тому, как меня встретили охранники, сразу стало понятно, что вы меня не ждете, князь, – раздраженно ответил ростовщик, поднимаясь по ступеням.

– Работа у них такая. Боюсь спросить, что случилось? Мы виделись несколько часов назад, а вы уже снова по мне соскучились?

– Ой, князь, не делайте мне нервы на сон грядущий, – Блаун страдальчески закатил глаза, – Я и без того теперь, вашими стараниями, буду плохо спать. Как человек, который ждет, что к нему в окно вот‑вот залезут самураи со своими дурацкими ножиками. Вы, князь, доведете старого Соломона до сердечного приступа.

Я с умным видом покивал головой, выражая сочувствие, но, скажем прямо, выглядело это не очень правдоподобно. Уж кто‑кто, а господин Блаун переживет нас всех. Знаю такую категорию людей прекрасно. Даже если на земле случится апокалипсис, он выживет да еще останется в прибыли. Поимеет с конца света хороший куш.

Мы прошли в контору. Поднялись на второй этаж, в кабинет. Китаец, не проронив ни звука, тенью следовал за нами. Я пока не спрашивал ростовщика, что это за мутный тип с ним приехал. В любом случае Соломон случайного человека на лесопилку не притащил бы.

– Проходите, располагайтесь. Чаю?

Соломон посмотрел на меня с таким выражением, будто я ему предложил что‑то непристойное, громко фыркнул.

– Чаю⁈ Вы думаете, князь, в нашем случае поможет чай? Мне кажется, более уместно было бы предложить яду. Вы же страсть как любите нанести Соломону подлый удар в спину.

О‑о‑о‑о‑о… Ну ясно. Он теперь будет припоминать мне подписание договора до скончания веков. Хотя, руку даю на отсечение, сам еврей уже не заморачивается на эту тему. Не в его характере страдать над произошедшим долгое время. Соломон скорее посмотрит на потенциальную проблему и в течение пяти минут уже сообразит, как ему получить из нее выгоду. Показушно строить из себя жертву – часть его актерской игры.

– Вы привели с собой китайца. Позвольте спросить, зачем? – я решил сменить тему разговора.

Сопровождающий Блауна человек с мешком скромно остановился возле входа и проходить в кабинет не торопился.

– Китайца? – хмыкнул ростовщик, совершенно по‑хозяйски устраиваясь в моем, вообще‑то, кресле. Единственном в комнате. Мне, видимо, надо было сесть на стул, – Князь, вы думаете, Соломон выжил из ума, чтобы таскать за собой китайцев по Харбину? Это не просто китаец. Это мастер. Вы же просили найти вам мастера. Вот! – Старый лис сделал широкий жест в сторону своего спутника, – Это Лю. Он лучший медник на всей КВЖД. Паяет швы так, что можно плакать от восторга.

В этот момент я даже простил Блауну его нытье и мое занятое кресло. Скорость, с которой он решает задачи, весьма впечатляет. Все‑таки решение согласиться на партнерство было верным. Еврей будет весьма полезен в деле.

– Соломон Маркович, вы радуете меня с каждым днем все больше и больше, – Я подошел к китайцу, остановился возле него. Тот стоял, опустив глаза в пол, и абсолютно никак не реагировал меня.

– Лю? По‑русски понимаешь? Нам нужно будет собрать сложную конструкцию. Колонну, дефлегматор…

Китаец даже не шелохнулся. Я обернулся к Блауну, вопросительно поднял одну бровь. Тот, не скрывая удовольствия на лице, подозрительно ехидным голосом сообщил:

– Князь, он не ответит. Вы можете рассказывать в его присутствии, где лежат все ваши сбережения или чью жену осчастливили своим визитом, без малейших опасений. Лю – не слышит и не может говорить от рождения.

Я снова посмотрел на китайца. Он, видимо, понял, что речь идет о нем, тоже поднял взгляд на меня и смущенно улыбнулся. Но тут же несколько раз поклонился. Не знаю, может у них не принято пялиться на сиятельных князей.

– Эм… Соломон Маркович… Я, конечно, просил найти молчаливого мастера, но не настолько же. Как моим людям доносить ему нужную информацию?

– Ой, вей! – ростовщик раздраженно прищелкнул языком и всплеснул руками, – Князь, вы совершенно неопределенный человек! Сами не знаете, что хотите. Помнится, несколько часов назад от вас поступила просьба найти медника который не скажет лишнего. Что не так? Вот вам самый молчаливый из всех мастеров. Забирайте!

– Чудесно! только имеется один небольшой вопрос. Как моим людям доносить ему нужную информацию? – повторил я ещё раз, с нажимом. – На пальцах показывать, под каким углом змеевик гнуть и как ректификационную колонну паять? – невольно начал раздражаться я.

– Ой, князь, вы делаете мне смешно! – Соломон всплеснул руками, едва не опрокинув чернильницу на моем столе. – Вы таки думаете – для того чтобы паять медь, мастеру нужны уши? Или чтобы раскатать лист металла, ему обязательно надо иметь длинный язык? Вы думаете, он его этим языком раскатывает? Я вас умоляю! Посмотрите на эти руки!

Ростовщик сорвался с места, подскочил к китайцу, бесцеремонно схватил его за запястье и поднял вверх, демонстрируя мне покрытую старыми ожогами и мозолями ладонь ремесленника. Лю при этом все так же стоял истуканом, не выказывая ни малейшего недовольства.

– Слушайте сюда, Павел Александрович, и не говорите потом, что старый Соломон не учил вас жизни, – Блаун назидательно поднял указательный палец. – Этому меднику не нужно читать лекции! Вы просто берете карандаш, кусочек бумаги и рисуете ему ту железяку, которая живет в вашей светлой голове. Чертеж, эскиз, набросок углем на заборе – что угодно! Лю смотрит на вашу картинку, потом хватает свой инструмент и делает всё в лучшем виде. Ему не надо объяснять словами, ему надо показать, дать кусок меди и отойти в сторону, чтоб не мешать!

Я замолчал, переваривая услышанное.