Маньчжурский гамбит. Пенталогия

– Мне удалось договориться с одним крайне влиятельным человеком в городе. Мы открываем подпольное производство. Будем гнать чистейший медицинский спирт. Из него начнем создавать отличного качества водку и продавать ее в рестораны и кабаки. Рынок сбыта уже готов, в этом у нас будет поддержка. Прибыли ожидаются колоссальные. Это золотая жила, которая обеспечит финансовую стабильность и стремительный рост.

Осеев удивленно присвистнул. Генерал Корф заинтересованно приподнял кустистую бровь, явно оценивая размах. Селиванов, Тимофей и грузинский князь промолчали. Петр и вахмистр уже владели этой информацией, а Михаил вообще не имеет тенденции высказываться раньше времени.

– Звучит как весьма рискованная коммерция, князь, – заметил старый барон, – Алкоголь всегда привлекает внимание сомнительных личностей и полиции.

– Коммерция вообще сопряжена с риском, Владимир Николаевич, – жестко ответил я, – Но сейчас разговор о другом. Для старта завода нам требуется качественное оборудование. Ректификационная колонна, перегонные кубы, змеевики. Нужна чистая, промышленная медь. Много меди. Купить её в Харбине легально невозможно – японцы выгребают цветной металл подчистую для нужд своей империи и складируют на пакгаузах «Иокогама Спеши Банк».

Я ткнул пальцем прямо в центр развернутой карты.

– Поэтому мы пойдем и заберем нашу медь у самураев. Бесплатно. Ночью. Вопрос ставлю прямо: вы поддержите своего князя в этой дерзкой операции? Риск огромный. За кражу стратегического военного имущества японская жандармерия по головке не погладит. Повесят без суда. Кто хочет отказаться – пойму. Никаких обид или обвинений с моей стороны не последует.

В кабинете повисла звенящая, тяжелая тишина. Слышалось только потрескивание дров в печи. Первым подал голос Тимофей.

– Я с вами, Павел Саныч. Куда вы, туда и я. По‑другому быть не может. Самураев щипать за хвост – милое дело.

– Без малейших сомнений поддерживаю вас, Павел Александрович, – отчеканил Осеев. – Вы протянули мне руку помощи, когда, казалось, не было выхода. А могли отказать. Моя жизнь всегда к вашим услугам. В неоплатном долгу перед вами остаюсь на все времена…

Я взглянул на Михаила.

– Поддерживаю, – коротко ответил он.

Селиванов деловито постучал блокнотиком по колену:

– Без живых денег мы тут все с голоду помрем к январю. Спирт – дело верное. Я с вами, Павел Александрович. Могли бы и не спрашивать. Вы для нашего спасения в том треклятом эшелоне сделали больше, чем кто‑либо.

Генерал Корф медленно поднялся, оперся на трость. Старый вояка даже как‑то помолодел внезапно. Лет на двадцать.

– В моем возрасте, князь, умирать от тоски и безделья гораздо страшнее, чем от шальной японской пули. К тому же, дерзкие диверсионные рейды в глубокие тылы противника – моя профессиональная военная специализация. Выкладывайте вашу диспозицию.

Я утвердительно кивнул, ощущая, как внутри разливается приятное, горячее тепло. Отличная команда. Надежная, как швейцарский сейф. Мог ли я им просто приказать? Думаю, да. И они бы послушались. Но эффект оказался бы совершенно не тот. Наемник работает за оплату, а соратник бьется за идею. Они получили право выбора, добровольно решили идти за мной в огонь.

– Диспозиция следующая, господа, – я перешел к суровой конкретике. – Тимофей нашел окно в графике патрулей. Ровно в час пятьдесят шесть ночи задний двор склада пустеет на четыре с половиной минуты. Наш бравый вахмистр вскрывает замки, мы загоняем внутрь телеги. Но возникает фатальная проблема. Медь невероятно тяжелая. На ручную погрузку в темноте уйдет минимум час. Если японцы вернутся из караулки и продолжат плановый обход – они увидят наши телеги и, конечно же, нас. Нужно время. Целый час гарантированного времени, чтобы часовые даже не смотрели в сторону задних ворот. Жду ваших предложений, господа. Как нам отвлечь охрану?

Корф моментально включился в работу. Глаза старого генерала загорелись…

– Четыре минуты – это ничтожно мало для погрузки, – произнес генерал, склонившись над схемой. – Если мы просто закроемся внутри, любой случайный скрип телеги или стук металла выдаст нас с потрохами. Нужна масштабная, громкая диверсия. Причем такая, чтобы японцы сами добровольно покинули свои посты и стянулись в одну точку. Учитывая расположение центрального и заднего въезда на территорию, лучше если это будут парадные ворота.

– Поджечь соседнее деревянное здание? – предложил Осеев.

Он тоже подтянулся к столу и теперь вместе с остальными изучал схему, нарисованную Тимофеем.

– Не пойдет, – отрезал я. – Огонь моментально привлечет городскую китайскую полицию, пожарных и толпу зевак. Нам категорически не нужна прорва свидетелей. Требуется локальный конфликт.

– А если ударить в лоб? – Тимофей хищно прищурился. – Сымитировать налет?

Я щелкнул пальцами, указывая на казака.

– Отлично. Ложная шумиха на фасаде… Слушайте внимательно. Мы одеваем несколько самых быстрых парней в китайское тряпье. Даем им маузеры. В нужное время они нападают на главные ворота пакгауза. Стреляют по кирпичной стене, орут грязные ругательства на местном диалекте, изображая отбитых наглухо хунхузов. – Я посмотрел на грузинского князя, – Михаил, вы же сможете нам помочь в этом вопросе, научить нужным фразам? Изначально планировал выставить грабеж как дело рук этих бандитов. Мне такая мысль пришла в голову еще на старом заводе когда общались с Черным Секачом. Оставим нужные следы и улики. Чтоб японцы наверняка решили, их медь вывезли хунхузы.

Генерал Корф довольно потер руки.

– Идеально. Японцы обучены обороняться. Услышав стрельбу, караул немедленно кинется к главным воротам. Командир поднимет тревогу, стянет всех людей в одну точку для отражения атаки. Задний двор полностью останется без внимания. Пока они поймут, что атака ложная, пока прочешут прилегающие улицы в поисках стрелков… У нас появится минимум сорок минут чистейшего времени.

Тимофей вдруг громко хмыкнул, потирая подбородок.

– Павел Саныч… А если натравить на них настоящих хунхузов?

– Давай‑ка подробнее, Тимофей, – попросил я вахмистра.