Маньчжурский гамбит. Пенталогия

– К тому, князь, что в этом городе интересующее вас направление жестко монополизировано! – ростовщик потряс в воздухе скрюченным пальцем. – Есть тут один мощный синдикат. Ушлые греки‑коммерсанты в сговоре с интендантами железной дороги. Они завозят спирт из Шанхая, нагло разбавляют его речной водой и продают втридорога. Но им удается держать за горло все крупные кабаки, трактиры и мелкие казино на Пристани! Вы думаете, они позволят вам просто так прийти с улицы и забрать их покупателей? Да вы не успеете оглянуться, как вашу прекрасную лесопилку спалят вместе с вами дотла в первую же ночь!

– Ну, допустим, палить нас окажется весьма затруднительно, – ледяным тоном вставил Михаил, невозмутимо попивая чай. – У нас пулеметы на крышах. И люди, прошедшие две войны. Пусть приходят, встретим максимально горячо.

– Пулеметы – это прекрасно! Это восхитительно! – всплеснул руками Соломон. – Однако, с таким подходом мы со своими пулеметами сами будете пить ваш спирт. Его нужно кому‑то продавать! А для этого необходимы точки сбыта! И вот тут, князь, на сцену под свет софитов выхожу я.

Старик победно улыбнулся, одернул жилетку и снова сел в кресло.

– Я беру на себя самую грязную, невидимую и сложную работу. Я закупаю всё, что требуется через третьи руки. Я организую бесперебойные, тайные поставки сахара и отборного зерна – оптом, дешево и без лишних чужих глаз. И самое главное: я обеспечу покупателей.

– Неужели? – я недоверчиво прищурился.

– Именно! Я точно знаю, кому и сколько серебра нужно занести в полицейской управе. Знаю нужного, жадного майора в японской комендатуре, который охотно берет деньги и взамен гарантирует абсолютную слепоту своих ночных патрулей. Знаю хозяев десятков трактиров, которые с огромной радостью начнут покупать наш чистый продукт и не побоятся последствий. Вы – спокойно производите, надежно охраняете свой завод. Я – снабжаю сырьем, продаю готовый продукт и решаю любые проблемы, где требуется договориться. За это прошу всего лишь пятьдесят процентов чистой прибыли. И ни копейкой меньше. Моя цена справедлива.

Еврей стелил жестко, но предельно, убийственно логично. В одиночку мы намертво завязнем в сбыте. Начнем предлагать товар мелким барыгам – тут же засветимся перед серьезными конкурентами и полицией. А Соломон предлагает готовую торговую сеть и лоббирование интересов во властных структурах. Фактически, он берет на себя функционал коммерческого директора и службы связей с общественностью.

– Вы не упомянули тайные общества? Триады? – задал я еще один уточняющий вопрос.

С такими, как Блаун надо узнавать все детали на берегу.

– Ой вей! Да что им ваш спирт? Их интерес сейчас больше в опиуме. Мы же с вами честные, православные люди… Зачем нам эта дрянь⁈

– О, да… – Я коротко рассмеялся, – Уж вы‑то самый православный в этом городе. Хорошо, Соломон Маркович, признаю. Условия серьезные и аргументированные. Но пятьдесят процентов – это откровенный грабеж. Вы ничем не рискуете физически. Если все же возникнут серьезные проблемы, в первую очередь пострадаем я и мои люди. Уверен, у вас на этот случай будет готов какой‑нибудь тайный план, который позволит вам остаться в стороне… Поэтому расклад у нас пойдет другой.

Я подался вперед.

– Тридцать процентов от чистой прибыли. И весь первоначальный капитал на закупку вы вносите из своего кармана, как безвозвратный вступительный взнос партнера.

Соломон театрально схватился за сердце, закатил глаза.

– Тридцать⁈ Князь, вы режете старого еврея без ножа! Я больной человек, у меня одышка, мне нужно кормить любимую Рахиль! Сорок пять! И ни иеной меньше!

– Тридцать пять. И вы берете на себя оплату ежемесячных взяток японцам и полиции исключительно из своей доли.

– Ой, чтобы я так жил, как вы умеете профессионально торговаться… – Соломон страдальчески вздохнул. – Хорошо. Ваша взяла. Сорок процентов. Но расходы на договоренности с нужными людьми берем из общего котла. Однако официальные партнерские бумаги мы оформим не на меня.

– А на кого же? – я иронично изогнул бровь, хотя был совсем не удивлен таким поворотом. Конечно, старый еврей обезопасит себя с самого начала.

– На Рахиль, – совершенно серьезно ответил Соломон.

Я удивленно уставился на ростовщика. Услышать это имя я не ожидал. Хотя… Задумка Блауна выглядит знакомо. Классическое переоформление опасных активов на жену или дочь ради вывода главного бенефициара из‑под удара.

Женщина‑коммерсантка здесь никого не удивит. Патриархальный мир рухнул, бывшие графини открывают ателье и прачечные. К тому же, в традиционных еврейских семьях женщины часто ведут всю реальную торговлю и бухгалтерию. Брать в качестве официального лица постороннего человека – рискованно.

– Вы удивляетесь? Напрасно, – хмыкнул Соломон, потирая переносицу. – Рахиль блестяще образованна, умна, дела вести умеет ничуть не хуже моего. Но при этом никто в здравом уме не воспримет молодую девушку как серьезную угрозу.

– Хорошо, – согласился я. – Договорились. Сорок процентов, оформляем всё на Рахиль. Сбыт, взятки, лоббирование и сырье полностью лежат на вас.

– Ударили по рукам, князь! – с лица Соломона мгновенно исчезло страдальческое выражение.

Еще минут десять мы потратили на составление списка, в котором я перечислил все необходимое. Оборудование, кстати тоже. На всякий случай. Хотя, конечно, прекрасно понимал, что в Харбине даже Соломон его приобрести не сможет. Но… Решил, что не стоит говорить ростовщику заранее о моем плане насчет меди. Если все выгорит, поставлю перед фактом.

Мысленно представил лицо Соломона, когда он узнает, что наш бизнес строится на меди, украденной у японцев. Стало приятно. А Соломон непременно узнает. Я ему лично расскажу. Это заставит его сильно подсуетиться, чтоб прикрыть наши задницы от возможных подозрений и проблем со стороны чертовых империалистов.

– Так‑так‑так… Куб медный на триста литров… Сухопарник сложной конструкции… Змеевики медные охлаждающие… Ой‑вей, Павел Александрович, ну и промышленные аппетиты у вас! По моим скромным прикидкам, на хорошую медь уйдет не меньше двух тысяч полновесных иен. Но это ладно. Вопрос другой – где ее взять? Вы же знаете, что творится в городе вокруг этого металла. Бочки дубовые для правильного брожения – еще тысяча. Князь, оставьте мне список, я внимательно его изучу. Надо хорошенько прикинуть все.

Я поднялся с кресла. Михаил тут же встал следом.