Страница 81 из 93
* * *
– Зря молчите, Маргулис, – стал увещевать Железманов. – Икона и показания девушки из увеселительного заведения явно связывают и вас, и икону. У нас есть и сапоги, изъятые у вас дома и показания свидетелей, ваших соседей, что вы их носили, а на сапогах, заметная примета – буквы СК. А также у нас есть отпечаток интересный, что найден на месте происшествия в селе Кириловка. И он по иронии судьбы тоже в виде этих же буковок. Это связывает и вас, и место кражи. Ну, до кучи скажем про хозяйку дома в Потапове, у которой ты квартиру снимал. Она хорошо вас запомнила: и внешность, и манеру разговаривать, и даже маленькую коробочку с окосевшей ящеркой.
– Мы даже нашли эту коробочку. Вы проиграли ее в карты в ресторане на Мясницкой карманнику по кличке Моцарт. У нас также есть его показания. На этом фоне показания Уличко с Еврейской улицы о том, что вы говорили ему о поездке в Москву, показания соседей, что отсутствовали дома именно в момент кражи, незначительная мелочь. Об этом можно даже и не говорить, – добавил Зазнаев.
Маргулис продолжал молчать.
– Нет, конечно, вы можете молчать, могу прямо сейчас в камеру вас отправить. Вот только советую все же подумать, а поверят ли этому присяжные? – Петр задал вопрос равнодушным тоном. Да и так все ясно.
– Конечно, поверят. Было странно, чтобы не поверили. Столько улик, и не косвенных, а прямых. Я уж молчу, что присяжные у нас в основном это крестьяне или купцы, а они люди богобоязненные, тех, кто иконы таскает, не жалуют, – согласился Зазнаев. – И пойдет господин Маргулис в далекий путь, в Сибирь, на долгие годы, будет работать на тяжелых работах, а в это время его подельник по кличке на букву Ж будет вкусно есть, вкусно пить, сладко проводить время.
– Да, на 400 рублей хорошо можно погулять. Вот пусть оно так и будет, один будет шиковать, а другой на каторге думать о житье-бытье, – продолжал Железманов. – В конце концов, что тут такого: найти заказчика, который платит солидный куш, проехать на другой конец страны, найти объект и подельника, все сделать, привезти заказ домой – и за все это получить дальнюю дорогу в холодные края. А другой почти ничего не сделал, но будет жить припеваючи. Все нормально, правильно и по справедливости.
– Да нет, можно, конечно, в Москву поехать, там всех воров перетряхнуть, выяснить, у кого кличка на Ж начинается, узнать, кто уезжал недавно, а потом гулял красиво, тем более у нас и приметы есть: в возрасте, седой, сутулый. Но можно и не хлопотать, пусть на каторгу один человек идет. Кража раскрыта, икона будет возращена на место, дело закрыто. Все свободны, ну кроме господина Маргулиса, – вел игру дальше Зазнаев.
Сыграть на зависти к тому, кто уйдет от наказания и в то же время меньше вложил труда в рискованное криминальное предприятие, подсказал Фон-Лизге. Он знал, что Маргулис завистлив, кроме того, такой прием часто использовался и часто срабатывал. Подействовал и на это раз. По лицу допрашиваемого было видно, что зависть к подельнику, который уйдет от наказания и будет сладко жить, просыпается в душе арестованного все сильнее и сильнее. Наконец она прорвалась и вылилась наружу.
– Ладно, я за все расскажу. Его Жабой кличут, он из Москвы, – начал давать показания Маргулис.
– Давай все с самого начала. Кто сделал заказ на кражу иконы? – остановил его Железманов.
– Месяца три назад ездил я за море и там меня попросили об этом.
– Где за морем? Во Франции?
– Нет, у турок, в Османской империи. Словом, у меня там связи, ну как это лучше объяснить, – допрашиваемый замялся, про свои контрабандные дела он все же планировал умолчать.
– Торговые, – подсказал Петр. Все равно они сейчас не дело о контрабанде расследуют.
– Да, торговые, есть там у меня поставщик один постоянный, он из наших, из русских. Жил когда-то в России, а теперь там. Вот он однажды и попросил меня. Дела у него сейчас не фонтан.
Просьба, с которой обратился эмигрант к соотечественнику-контрабандисту, была необычная. Эмигрант поведал, что жил он ранее в небольшом селе, недалече от города Касимова Рязанской губернии. Потом решил заняться торговым делом, все равно земля не особо плодородная в этих местах, торговать выгоднее. Вот он собрал все деньги и вложил их в свою первую сделку. Она оказалась удачной, и дело пошло. Однако хотелось большего. Получилось найти компаньонов и, объединив капиталы, добиться еще большей прибыли. Но червь жадности источал человека, ему хотелось еще больше, деньги оказались выше моральных принципов. В один день он кинул своих товарищей по общему делу, собрал все деньги и бросился в бега. Вначале его занесло в Одессу, но страх перед возможной расплатой заставил перебраться за море, в Османскую империю. Первое время вроде на чужбине было не так все плохо. Но не зря в то время Османскую империю называли «самым больным человеком Европы», ее мучили кризисы, как политические, так и экономические, неустроенность и бедность. Революция 1908 года дала стране Конституцию, но не дала стабильности и благополучия. Все это сказалось на торговых делах незадачливого эмигранта. Дела шли все хуже и хуже. К тому же его начала мучить болезнь, которая настигает многих, кто решается покинуть родную землю, – ностальгия. Тоска по родной земле не давала спать. Ему хотелось домой, в Россию. Ночью ему снился родной рязанский лес, Сунтульское озеро, куда порой ездил на рыбалку. Ситуация усугублялась тем, что бежал плутоватый бизнесмен в страну мусульманскую. Вид минаретов, призыв на намаз усиливали тревогу. Ему стало казаться, что главная причина его несчастий заключается в том, что он приехал в мир ислама. Это виделось ему предательством, за которое его наказывает Господь. Однажды ночью ему приснился сон: ему снилось, как он молится в своем селе в храме перед иконой Николая Чудотворца. На следующий день небольшой кецик удачи в торговых делах пришел к нему: ему удалось совершить неплохую сделку, но потом дела опять пошли хуже. Вот тогда ему в голову и засела мысль, что если он будет молиться перед иконой Николая Чудотворца каждый день, то тогда Господь обернется к нему и у него снова будет удача в торговых делах.
Железманову не составило труда угадать фамилию этого эмигранта.
– Фамилия твоего делового партнера Изветов?
– Да, он самый, – согласился Маргулис. – Он убедил меня сделать эту глупость – поехать в Касимов, украсть икону. Денег дал на расходы.
– А почему он вас попросил, вы же не клюквенник?