Страница 80 из 93
* * *
Вот она! Здесь, в пучине разврата, лежала старинная икона с изображением Николая Чудотворца!
– Надо же! Какая красота, – воскликнул Иван Васильевич. – Сколько времени мы ее искали!
Остальные участники поиска молчали. Они деликатно давали Зазнаеву возможность насладиться удачей, хотя это была и удача остальных участников розыска – Фон-Лизге, Анисимова, Шапиро. Без них этот успех был невозможен. Несколько минут Зазнаев просто любовался на икону, но потом перешел к рабочим формальностям.
Вечером он поехал в больницу к Петру. Тихо вошел в палату и молча подошел к прикроватному столику, молча передвинул в угол посуду и положил сверток на стол, начал разворачивать холстину:
– Смотри, – коротко бросил он.
Петр изумленно смотрел на стол. Она! Та самая икона! Они проделали такой длинный путь, отработали столько версий, он рисковал жизнью! И вот, наконец, нашли! Петр тоже некоторое время молчал, любуясь иконой.
– Неужели в публичном доме нашли?
– Да, там, на Глухой!
– Да?! Знали бы, не проводили бы столько обысков!
– Разве можно так угадать? Икона в данном случае – это просто объект кражи, а он может быть спрятан где угодно. Хорошо, что не в коровнике спрятали.
– М-да, и такое может быть, – вздохнул Петр. Он не был особо набожен, но данный диссонанс – икона, спрятанная в публичном доме, как обычный краденый кошелек, – трогал его до глубины души.
– А ты еще не допрашивал Гавану? Мне кажется, вот здесь ему уже совсем нет резона молчать! – спросил он друга.
– Да, эта девица из публичного дома под протокол подтвердила, что икону ей на сохранение дал именно Гавана. Она и на фотографии его уверенно опознала, завтра поеду допрашивать, сегодня уже сил нет, – рассказал Зазнаев.
– А можно мне с тобой? – Петр смотрел умоляюще. Иван понимал его: предстоял решающий допрос, который должен был окончательно приоткрыть все тайны в этом загадочном деле. Ведь они так и не узнали ответа на важнейший вопрос: ЗАЧЕМ? Зачем надо было красть икону из небольшого старообрядческого села в Рязанской губернии и везти в портовый город Одессу? Чей этот заказ? Кто этот человек?
– Тебе хуже станет, – голос Зазнаев звучал нерешительно. Был бы он сам на месте Петра, он тоже не усидел на месте.
– Я тебе главное не сказал: врач согласился отпустить меня домой. Я обещал не перенапрягаться, не шевелить резко рукой. Поехали вместе? – последнее звучало как стон.
Зазнаев сдался:
– Ладно, завтра заеду, будем допрашивать вместе.
На следующее утро оба отправились за Чумку. Маргулис, раненный Петром в ногу, тоже выздоравливал. Он достаточно резво передвигался на костылях, его даже выводили на прогулки в тюремный двор. Поэтому этот допрос было решено провести в камере для допросов.
Гавана, увидев сразу двоих следователей, был ошарашен. Нет, он, конечно, помнил, что не убил молодого человека, которого так ловко заманил на Лестницу Смерти, но все же и увидеть его тоже не больно рассчитывал.
– Выжил? – мрачно спросил он Железманова.
– А шо тебе так мечталось сделать меня немножко мертвым? – в тон ему ответил Петр Андреевич.
– Хорошо стреляешь, больничка обеспечена.
– Ну, радуйся, что не морг, стрелял бы похуже – убил бы, – съязвил следователь.
– Ладно, у нас разговор есть, – вступил в беседу Зазнаев.
– А за шо нам говорить?
– За многое, или вы думаете, что мы пришли сделать беспокойство за твое здоровье? – ответил Петр.
– Ну, мало ли, – преступник не мог не понимать, что визит сразу двоих следователей – это не просто так, это что-то значит, и значить может вещи не очень-то хорошие для него. Он подсознательно пытался оттянуть решающий момент в допросе. Но сколько не оттягивай, а все равно отвечать на неприятные вопросы придется.
– В прошлый раз вы отказались рассказывать, зачем ездили в Касимов, в Москву, – начал Зазнаев.
– Таки я же без второго слова сказал, шо не был я там. Мне ничего в той Москве не надо, шо мне туда ездить? Там моря нет! – продолжал отбиваться задержанный.
– Вот мы все тоже гадаем, зачем вам ездить в Москву, когда ваша специализация – контрабанда, вроде на море ей лучше заниматься, – покачал головой Зазнаев, а потом продолжил: – Нам и сейчас не все ясно, но доказательства вашей поездки в Белокаменную, Касимов и участие в краже такие очевидные, что в это поверили не только мы сами, поверит не только наше начальство, но и господа присяжные, а это главное. Итак, еще раз спрашиваю: участвовали в краже иконы из храма в селе Кириловка Рязанской губернии?
– Ща разбег возьму и начну во всех кражах за последние полста лет каяться! Еще раз отвечаю, шо не был я там! – упорству арестованного можно было даже позавидовать.
– Ладно, тогда смотрим сюда, – Иван Васильевич выложил на стол сверток и медленно начал его разворачивать. Делал он это умышленно не спеша, наблюдая за выражением лица Гаваны. А наблюдать было за чем: Маргулис пристально следил за руками следователя, и с каждым движением на лице задержанного, как на фотографическом отпечатке во время проявки, проявлялось выражение разочарования. Неужели они смогли это найти?
Икона легла на стол.
– Ну что, теперь будете отрицать свою причастность к краже? – спросил Железманов.
Маргулис подавленно молчал.
– Я не советую вам молчать, – заметил Зазнаев. – Мы не просто нашли икону в доме терпимости на Глухой улице, у нас есть письменные показания свидетельницы Аргамовой, что именно вы ей передали икону на хранение.
– Кого? – не понял допрашиваемый. Этот возглас выглядел искренним.
– Вы знаете ее как Анфису, это девушка из дома терпимости. Вы пользовались ее услугами и ей дали икону на хранение. Вот ее показания, – на стол легли листки исписанной бумаги. Маргулис мельком посмотрел на них, но читать не стал, впрочем, и говорить пока не спешил. В камере повисло молчание.