Страница 69 из 93
* * *
«Ударил чем-то тяжелым», – понял Железманов. Оказывать первую помощь времени не было. Молодой человек поднял небольшой камешек, вбежал во двор и бросил его в окно. Раздался звон бьющегося стекла. Петр Андреевич был уверен, что сейчас все жители этого дома вылетят во двор, чтобы обсудить, «какой гоныф сделал конфуз ихнему окну», а между делом обязательно найдут раненого и окажут помощь. Сам следователь бросился на Екатерининскую.
Куда пошел Гавана? Он мог двинуться в обратную сторону, свернуть в какой-нибудь двор. Петр бросил взгляд на улицу, по направлению к вокзалу. Там народу было немного, но бежевой спины видно не было. Следователь побежал в противоположную сторону – к памятнику. Конечно, преступник мог спрятаться в каком-то дворе, но это было бы неразумно. Тем более у него в руках чемодан. Возможно, он раньше заметил слежку, приготовился к побегу и сейчас следует в порт. Поэтому Петр Андреевич побежал в сторону памятника. Добежав до площади с монументом, Петр в растерянности затормозил. Дорога делает развилку. Контрабандист мог повернуть в сторону моста Сабанеева, а мог спускаться к порту. Так куда он делся?! Железманов бросил растерянный взгляд на бронзовую Екатерину, словно пытался спросить ее, не видела ли она преступника по кличке Гавана. Но императрица смотрела с насмешливым прищуром, словно говоря: «Ты упустил, тебе и ловить, негоже на царские плечи такую ерунду возлагать».
Повернувшись пару раз вокруг своей оси, Железманов радостно вскрикнул: в толпе гуляющих мелькнул знакомый бежевый пиджак. Он следовал вниз к порту. Надо звать городового и задерживать. Следить самостоятельно он, Железманов, уже не будет, Гавана даже профессионального топтуна провел. Однако как назло на площади не было городового. Из представителей власти была только бронзовая императрица и ее фавориты, но они тоже были отлиты из бронзы и ничем не могли помочь. Возможно, страж порядка отошел на несколько минут по нужде, благо в каждом дворе колодец и туалет были общедоступными. Но ждать, пока страж закона вернется на свой пост, нельзя.
«В порту обязательно будет городовой, доведу до порта и позову полицейских, он уже крайне опасен, человека пытался убить», – Петр искренне надеялся, что топтун был только ранен, а не убит. Однако Гавана пошел не к порту, он перешел на другую сторону улицы и свернул в Воронцовский переулок. Что делать? Там городового точно нет! Ведь уйдет!!! Придется продолжать преследовать до первого городового. Железманов тоже свернул в переулок. Тут вести слежку было еще труднее: прохожих мало. Петр перешел с бега на шаг, так он меньше привлекал к себе внимание. Но сердце все равно продолжало бешено колотиться. И еще ему казалось, что его шаги в переулке слышны на всю Одессу. Гавана шел спокойно, не спеша, даже на ходу закурил папиросу. Петр для маскировки зашел во двор, выглядывая из арки, продолжал следить за Гаваной. Когда тот отошел на значительное расстояние, следователь быстрым шагом дошел да следующего двора. Казалось, Гавана даже не подозревает о слежке, он не останавливался и не оборачивался.
«Устранил топтуна и уверен, что в полной безопасности», – думал Петр. Больше всего его мучила мысль, а куда идет Гавана. Молодой человек был уверен, что тот идет к кому-то на квартиру.
«Хочет залечь у одного из приятелей, за тем и чемоданчик собрал», – прикидывал Петр. Он был в этом убежден, так как, по большому счету, Воронцовский спуск вел в тупик: выходил к колоннаде, Воронцовскому дворцу. Там можно развернуться и пойти по Николаевскому бульвару, опять повернуть в порт. Но зачем делать такие круги? Поэтому Железманов не удивился, когда Гавана свернул в какой-то двор. Поколебавшись, он последовал за преступником. Входил во двор осторожно, будучи готовым отразить удар. Но во дворе никого не было, только в глубине виднелась калитка. Делать было нечего, Петр пошел дальше. За калиткой обнаружилась лестница, которая шла вниз, причем она изворотливо поворачивала несколько раз. Петр сбежал на один пролет вниз. Здесь виднелись две двери Конечно, если бы он не преследовал опасного преступника, то бы остановился и полюбовался этим местом: виноградная лоза свисала над ступеньками, цветы пробивались снизу. Тихо, спокойно, красиво! Так бы взял краски и кисточку и изобразил этот одесский уголок!
«И почему я его в детстве не видел?» – мелькнула еще одна мысль у молодого человека. Однако все это пронеслось в голове вихрем в доли секунды. Сейчас не до эстетических удовольствий, надо поймать Гавану. Вошел ли он в эти двери? Вряд ли! Шума открывающейся или хлопающей двери слух следователя не зафиксировал! Лучше бежать вниз. Петр пытался прикинуть в памяти карту Одессы, но у него никак не получалось сообразить, куда выходит эта хитрая лестница. Гавана как сквозь землю провалился. Внизу ступеньки упирались в тупик: виднелась серая стена. Все же лучше спуститься вниз, вдруг там какая-то дверь есть. Железманов так и сделал и неожиданно понял, что только издалека создавалось впечатление, что дорога ведет в тупик. Там был еще один поворот на девяносто градусов. Лестница под прямым углом уходила вправо. Поэтому сверху казалось, что она упирается в серую стену. Железманов выбежал на площадку, где поворачивала лестница, бросился направо и в последнюю секунду понял, что на него надвигается что-то большое в светлом бежевом костюме. Где-то из глубины памяти выскочило: он бывал однажды в этом месте вместе с одесскими мальчишками. Лестница соединяет Воронцовский переулок и Военный спуск. Как он мог об этом забыть?! Об этом хитром повороте знали все, кому надо было скрыться от преследования: уголовники, контрабандисты, революционеры и даже неверные мужья. Все использовали этот небольшой закуток за поворотом лестницы на Военном спуске. Там с замиранием сердца ждали, когда преследователь в растерянности, мучаемый непониманием «как этот тип смог пройти сквозь стену», выскочит на эту площадку, где его ждали, и наносили неожиданный удар. Как правило, с преследователем не церемонились и трупы в этом месте находили регулярно. Неслучайно местные газеты прозвали этот уголок Одессы Лестницей Смерти.