Страница 68 из 93
* * *
На следующее утро Петр встретился со своим другом Зазнаевым. Поведал о последних событиях.
– Буквы СК на подкове – это весомая улика. Я думаю, что ты на верном пути. Я согласен с Фон-Лизге, тебе остается только ждать. Надо собрать информацию про этого Гавану.
– Тяжело ждать, прямо на иголках, был бы в Касимове, то погрузился бы в другие дела, а тут.
– Тут можно погрузиться в удовольствия Одессы. Давай вечером в театр сходим?
– Давай, я могу билеты сходить купить.
– Договорились, ты зайди за нами, все вместе пойдем в театр.
Петр решил прогуляться по городу. Он получал исключительное удовольствие от простой прогулки по центральным улицам города. Его сознание художника не могло оставаться равнодушным к изящной архитектуре, разнообразным памятникам, тенистым улицам, уютным дворикам, покрытым шатром виноградной лозы, даже развешенное белье и дремлющие внизу кошаки выглядели как символ домашнего уюта. Он достал блокнот и карандаш и сделал несколько зарисовок. На одной из них был запечатлен самый знаменитый памятник Одессы – Дюк Решилье у Большой лестницы. Может, несколько банальный сюжет, но Петр представил, как в начале XIX столетия у подножия монумента прогуливались современники Пушкина – дамы в шикарных платьях и кавалеры в высоких цилиндрах. Второй набросок был сделан в одном из двориков: классический сюжет – лестница на второй этаж, зелень винограда, обвивающая окно, развешанное для сушки белье. Даже дворовый кот, как по заказу, улегся в центре композиции и добросовестно позировал примерно полчаса.
«Хорошо бы сюда прийти с мольбертом, но можно по карандашному наброску акварельный рисунок написать», – подумал Железманов и пошел к театру.
Купив билеты, Петр Андреевич пересек дворик театра и вышел на Екатерининскую. Взгляд его упал на веранду кафе. Рестораторы летом всегда устраивали летние площадки под навесом или зонтиками прямо на улице, чтобы желающие могли в тени и не в духоте помещения насладиться вкусностями. Запах кофе соблазнительно витал в воздухе. Неожиданно Петр Андреевич понял, что очень хочет спокойно посидеть за чашкой чая вот здесь, полюбоваться любимым городом. Последние дни его были наполнены напряжением сыска. Сейчас, когда преступник установлен, место жительства его известно, ведется слежка, у него возникла потребность немного расслабиться. Ему надо только ждать, каждый день вечером он слушает донесения наружной службы и обсуждает информацию вместе Фон-Лизге и Шапиро. Места, где засветился Гавана, наносились на карту. Сегодня вечером будет сделано то же самое. Но это вечером, а в данный момент можно чуть позволить себе небольшое удовольствие. Тем более небольшая афишка гласила, что в продаже свежайший и нежнейший «Наполеон» Одесский «Наполеон» достоин высшей похвалы! Устоять от соблазна было невозможно.
Железманов уселся за столик в уличном кафе, которое располагалось недалеко от памятника основательнице города, и попросил официанта принести чая с «Наполеоном». Петр уселся за столиком на улице и стал обозревать улицу. По проезжей части проезжали конные экипажи, по тротуару спешили прохожие всех званий и сословий. Время от времени дорогу не спеша пересекали худощавые коты и кошки – настоящие хозяева портового города. Во дворах им ставили миски с водой, даже здесь рядом с верандой в тени Петр заметил выцветшую плошку с водой. Один представитель кошачьего племени подошел и по-хозяйски прильнул к воде.
– Кис-кис, – позвал молодой человек.
Кот недоуменно повернул серую усатую морду в сторону человека.
«За шо кличешь? Это мой город – я здесь хозяин, хочу – гуляю, хочу воду пью, а ты мне мешаешь», – говорило выражение желтых глаз. Потом он повернулся и не спеша потрусил к противоположной стороне улицы. Петр проводил животное взглядом. Неожиданно он понял, что его что-то насторожило. Что именно он осознал не сразу. Только через минуту он разгадал причину волнения: под окнами одного из домов явно переминался с ноги на ногу топтун – сотрудник полиции, осуществляющий наружное наблюдение. Тот слонялся под окнами, изображая влюбленного, который ожидает свою девушку. Наверное, обывателю это так и казалось. Однако Петр Андреевич каким-то чутьем уловил, что это не влюбленный, а именно топтун. Может, сотрудник наружки слишком небрежно держал в руках букет цветов, может, на лице не хватало романтичного взгляда. Трудно сказать, как именно, но Петр догадался, что стал свидетелем работы подразделения наружного наблюдения.
Принесли чай и пирожное. Железманов с удовольствием отправлял ложечкой в рот кусочки нежнейшего лакомства, не забывая поглядывать в сторону нужной арки, у которой маялся лжевлюбленный. Неожиданно из двора на улицу вышел высокий мужчина. Приглядевшись, Петр Андреевич понял, что это есть не кто иной, как его главный подозреваемый – Маргулис Григорий Михайлович, он же Гавана. Так вот за кем следил топтун! Гавана был одет в бежевый костюм, на голове – элегантное канотье, а в руках – трость и небольшой чемодан. Выйдя на улицу, Гавана повернул в сторону памятника Екатерине. Топтун двинулся за ним. Петр Андреевич внимательно наблюдал за процессией. Он даже оставил пирожное в покое. Неожиданно Гавана повернул во двор. За ним пошел и топтун.
«Неужели здесь живет сообщник контрабандиста?» – подумал Петр. Вмешиваться он не собирался: не его дело наружное наблюдение вести.
Однако буквально через пару минут Гавана снова показался на улице и продолжил следовать в сторону памятника основательнице города. А вот сотрудник наружки не показывался, даже когда прошло какое-то время. Петру стало нехорошо, он понял, что что-то случилось. Молодой человек лихорадочно вывернул из кармана несколько монет, швырнул их около недопитой чашки с чаем и бросился во двор. После яркого солнечного света в темноте двора, да еще с учетом того, что смотреть надо было против солнца, он не сразу заметил, что что-то мешкообразное лежало под аркой. Подбежав ближе, он понял, что это тело топтуна. На голове его виднелась кровь.