Страница 62 из 93
* * *
С протоколом собственного допроса Зазнаев справился быстро. Потом коллега – судебный следователь при Одесском окружном суде – подпишет его и все будет как надо. Железманов тоже не заставил себя ждать. Увидев друга в полиции, он сильно удивился:
– Что случилось?
– Да вот, похоже, подсобил я тебе малость, – Иван начал рассказывать о происшествии в Александровском парке.
– Покажите мне эту коробку, – попросил Петр.
Перед ним положили вещичку с подслеповатой ящеркой. Железманов покрутил в руках таблетницу, открыл и понюхал.
– Вроде и в самом деле лекарством пахнет, – заключил он. – По описанию очень похоже. Вариант, думаю, один – надо допрашивать этого Моцарта.
– Самое неприятное, что может быть: скажет, что стырил у какого-то господина, а кто этот господин, он ведать не ведает, – покачал головой Зазнаев.
– Сомневаюсь. Моцарт только по росту на тюлечку с Привоза похож, мозгов у него поболее будет. Не держит он у себя товар, который из чужих карманов перекачал, понимает, шо улика за него, скорее, купил у кого, – рассеял сомнения Соломон Яковлевич.
Послали за задержанным. Тот, увидев, что в комнате кроме знакомого сотрудника сыскного отделения стоит муж потерпевшей и еще какой молодой человек, удивленно замер:
– А шо так много любопытных?
– Да вот имеется разговор до тебя, – сказал Шапиро. – Ты, босяк, еще не понял, чей сегодня карман греть пытался?
Моцарт уже сообразил, что попал. Он испуганно замер.
– Вот этот господин, – сыскарь показал на Зазнаева, – важный чиновник с Москвы, – напускать важности лучше по полной программе, – у нас в городе по делам, а ты у его жены казенку правишь
60
.
В таком же духе был представлен и Железманов.
– И шо за то? Не пугай, напуганный, мне у мирового пару месяцев на киче положено. А больше ничего.
– И все же есть о чем поговорить, – вступил в разговор Железманов, выкладывая на стол таблетницу.
– И шо за то? Начальник, ту думаешь, что я ею таракана убил? Так по мокрому не работаю, – задержанный чуть осмелел.
– Тараканы нас не интересуют. Ты лучше скажи, откуда она у тебя?
– Где взял, там нет. А шо понравилась? Хочешь – продам задешево.
– Недальновидно ты отвечаешь. Очень недальновидно, – протянул Зазнаев.
– Это почему?
– Ты к гадалкам не ходишь? Будущее предсказывать? – неожиданно спросил Шапиро.
– А шо мне к ним ходить, вранье все.
– Возможно, мы сейчас сыграем в гадалку, и будь уверен – предсказания будут глубоко достоверны.
– И шо ты хочешь предсказать за меня? – самоуверенно, но с долей испуга вопрошал подросток.
– Я вот вижу за тебя, как сажают мальца по кличке Моцарт на борт корабля, чтобы везти в далекий путь на Сахалин, на каторгу долгую, может даже на пожизненную, – замогильным голосом стал вещать Шапиро.
Получалось у него вполне внушительно. Да так, что у парнишки на личике явно отразился испуг. Железманову даже стало смешно, и он с трудом сдерживался, чтобы не рассмеяться или хотя бы не улыбаться.
– За что меня на каторгу, да еще пожизненную? Я шо, убил кого?
– Как знать, может ты и причастен к этому, – Железманов с ходу уловил смысл игры Шапиро.
– Вот коробочка, которую у тебя нашли. По всем приметам, принадлежала она одному человеку. А человек этот как раз пожизненную каторгу и наработал. А ты пойдешь с ним за компанию, будете вместе тележки тяжелые на каторге возить, – рисовал страшную перспективу Петр.
– Меня-то за шо?
– Не делай бледность на лице, как снег на площади перед оперным театром в декабре, поедешь как миленький. Куда тебя еще? В Куяльник ванны принимать? – Шапиро был непреклонен.
– Таки за шо?!!! Я только кошелек тиснул, мине за это два месяца тюрьмы положено, – начал истерить Моцарт.
– И шо теперь истерику катаешь? Давай рассказывай все за эту таблетницу, – слегка повысил голос Железманов. – Выбор у тебя небогатый, я тебе весь расклад рисую. У тебя эту штучку нашли, она ведет к серьезному преступлению. Поэтому вариант первый. Ты гордо молчишь и идешь по этому делу как соучастник, возможно далеко и возможно надолго. Вариант второй. Ты рассказываешь, где взял таблетницу, а мы оформляем тебе всего лишь карманную кражу и определяем тебя в исправительный приют.
– Не хочу я в приют, я лучше в тюрьме отсижу, – Моцарт видимо был осведомлен, что в исправительном приюте условия, конечно, более комфортные, чем в тюрьме. Более того, там учили читать, писать, ремеслу, чтобы было чем честно зарабатывать на жизнь. Но нахождение в приюте не было ограничено приговором суда: там находились до исправления. Формально приют даже не был пенитенциарным учреждением, скорее школа для небогатых детей, поэтому срок пребывания и не был ограничен. Однако Моцарт был уже существом достаточно порочным. Он привык жить воровством. Он привык легко тратить деньги, привык к сомнительным развлечениям, и в его планы не входило учиться работать на слесарном станке или тачать сапоги.
– Ладно, это пусть судья решает. Будешь за таблетницу разговаривать? – Железманов в глубине души был уверен, что постарается отправить этого криминального вундеркинда в приют. Но ему это пока знать необязательно.
– Буду, только не надо на каторгу.
– Где взял вещицу?
– В ресторане в карты два дня назад выиграл.
– В каком ресторане?
– Который на перекрестке Мясоедовской и Болгарской.
Железманов бросил взгляд на Шапиро. Тот слегка кивнул головой. Это место хорошо было известно своей криминальной славой. Именно здесь любили гулять деятели преступного мира Одессы: проигрывали в карты и пропивали добычу, договаривалась о новых делах. По идее, в любой момент там можно было делать облавы и каждый раз улов будет неплохой, хоть кто-то да попадется. Однако уголовный сыск Одессы таких опрометчивых шагов не делал. Среди половых ресторана Шапиро завербовал агента. В его задачу входило внимательно слушать и наблюдать, а потом докладывать. Ресторан служил источником о жизни криминального мира.
– У кого ты выиграл эту вещичку?
– Да я не помню за его имя! – пытался увиливать Моцарт.
– Ничего, нестрашно. Пока плыть на Сахалин будешь – вспомнишь, дорога длинная, – бросил Зазнаев, а потом со скучающим видом обратился к коллегам: – Может, пойдем? Мальчик хочет каторгу.
– Нет, не хочу я каторгу.
– Тогда рассказывай, у кого выиграл таблетницу.