Страница 54 из 93
* * *
На следующий день Камбала вместе с Анисимовым топтался на перроне одесского вокзала в ожидании киевского поезда. Поезд прибыл по расписанию, фырча и отдуваясь после дальней дороги. Камбала дернул за руку Егора Ивановича (мол, не спи) и бросился к седьмому вагону. На перрон спрыгнул проводник, потом последовали первые пассажиры. Наконец Камбала увидел знакомого и подошел к нему:
– Привет, Филин!
– Здорово.
Тут Филин повернулся опять к вагону и стал помогать сойти на перрон молодой миловидной девушке, весьма скромно одетой. Потом в дверях вагона появилось еще одно прелестное личико. Филин помог сойти и ей. Так повторилось несколько раз. Анисимов смотрел с интересом, стараясь понять причину такой галантности, и, только когда, наконец, Филин отошел от вагона, понял: обладатель птичьей клички приехал не один, а с восемью девушками. Все они были юны (не старше 20 лет), хороши собой, некоторые просто красавицы, но одеты скромно, если не сказать бедно. Все они держали небольшие узелки с вещами. Ступив на одесский перрон, они собрались в кучку вокруг Камбалы и с любопытством озирались вокруг.
«Восемь картин», – вспомнил Анисимов. Получается, что картины – это не иконы, а девушки?
– Таки все вышли? – спросил Камбала, оглядывая девушек. Барышни закивали головами – все тут. – Тогда пошли, идем все вместе, никто не отстает.
Все вместе – восемь девушек и трое мужчин – двинулись на привокзальную площадь, пересекли ее и свернули на Пантелеймоновскую в сторону Пантелеймоновского подворья, прошли его и шли все дальше и дальше. Слева шумел Привоз, спешили за покупками хозяйки, бегали мальчишки, проезжали подводы с различными товарами. Все кругом шумело, галдело, скрипело, кудахтало, ржало, гоготало и даже хрюкало. Звуки не издавал, наверное, только товар рыбного ряда. А если добавить сюда привычку одесситов при разговоре активно жестикулировать, то можно представить, какое впечатление все это производило на приезжих барышень. Они шли, удивленно озираясь.
– Иди взади и смотри, шоб никто не потерялся, – дал распоряжение Камбала сыщику.
Компания дошла до конца Пантелеймоновской и остановилась у одного из домов: пришли!
Это была одна из многочисленных одесских дешевок – самое сосредоточение одесского дна. Если баржовка – это гостиница для бедных: там было много безденежных, но все же честных людей, старающихся зарабатывать на жизнь, не вступая в конфликт с законом (хотя криминальные личности тоже были, и немало), то дешевки представляли прибежище в первую очередь асоциального элемента: там было много тех, кто находился в устойчивом антагонизме с законом и властью, кто потерял все – дом, документы, семью. Подобные места, конечно, были в каждом городе Российской империи. В Москве им могли составить достойную конкуренцию Кулаковские дома на Хитровке. Как правило, полиция была в курсе существования подобных клоак, в них периодически проводились облавы и проверки, но это больше напоминало вычерпывание моря чайной ложкой. Закрыть их совсем было бы большой глупостью, хотя бы потому, что подобные злачные места все равно образуются, только у полиции уйдет время на выявление их.
Камбала толкнул входную дверь, и компания вошла внутрь. Сама дешевка представляла набор квартир на несколько комнат, которые хозяева оборудовали под сдачу. Естественно, редко сдавалась именно комната, чаще сдавалось место в комнате. В более дорогих «апартаментах» стояли кровати, там ночевка стоила пять копеек, в других комнатах просто устраивали нары, на которых и предлагалось спать за три копейки, у кого же и этих трех копеек не было, можно было скоротать за копейку ночь прямо на полу. Атмосфера в доме во всех смыслах была более чем специфическая. Казалось, что если зажечь спичку, то она вряд ли загорится из-за отсутствия кислорода. Здесь делили добычу, играли в карты, строили планы на криминальные операции, ругались и дрались. Дешевки жили по своим законам, отличным от законов обычных людей.
Камбала повел девушек и Филина на второй этаж. Там он постучал в дверь в углу коридора. Анисимову показалось, что стук был условный. Дверь распахнулась, и на пороге возникла мужская фигура. Увидев Камбалу, девушек, он прорычал:
– Проходите.
Девушки одна за другой прошли вглубь квартиры, последним порог переступил Анисимов. Они оказались в небольшом тесном коридорчике, в котором было три двери. В углу – стол, стул и матрас.
– Так, красавицы, ловите ушами моих слов – пока будем ждать парохода, будете жить здесь, четверо в одной комнате, а четверо других в другой. На улицу не выходить, – начал объяснять Филин.
– Что совсем не выходить? – переспросила одна девушка.
– Совсем.
– Почему?
– Таки ваши паспорта у нас будут, мы будем делать билеты на пароход на Лондон. Если городовой тебя остановит, то шо вы ему покажите, кроме ваших красивых глаз? Вы вместо Лондона попадете в участок.
– А як мы будем исть
58
? – спросила одна из девушек. Было видно, что она только пару дней как выехала из родной деревни, говорила исключительно на украинском.
– Все, что нужно, красавицы, вам будут приносить вот эти люди, – Камбала кивнул головой в сторону Анисимова и мужчины, который открывал им дверь.
– А коли мы поедем
59
?
– Не знаю, красавица, но вы себя не волнуйте, думаю, шо скоро. А сейчас делаете следующее: берем у меня эти бумажки и ставим подписи, кто неграмотен, тот ставит крестик, – Камбала полез в карман и достал стопку небольших листиков, раздал их девушкам.
– Что это? Тут написано, что я взяла в долг 300 рублей. Но я ничего не брала, – изумленно спросила одна из девушек.
– Вы таки не переживайте, вы в Лондоне сделаете больше денег, а нам потом отдадите за билеты и хлопоты. Шоб вы знали, мы для вас эту квартиру сняли, кормить вас будем. Кругом-бегом и будет 300 рублев. Или вы не хочите ехать в Лондон работать в богатые семьи? Нет, если кто не хочет, тот может сразу на Привоз идти и торговать собой. Как раз хватит, штоб отдать нам за билеты на поезд, на котором вы сюда приехали. Если кто вообще вам платить захочет. А другие, кто умнее, поедет в Лондон и будет там зарабатывать как надо. Вернется через несколько лет вся в деньгах и обновках. Таких денег вы здесь не заработаете.
Девушки испуганно переглядывались, а потом взяли листики и стали их подписывать или просто выводить крестики.