Страница 43 из 93
Далее следовала вполне типичная и грустная история. Девушку привели в дом, где ее встретили нарядно одетые барышни, заботливая хозяйка. Акулина даже не подозревала, что ее привели в публичный дом. После чая ей предложили выпить вина. Было ли там что-то подмешано, сейчас уже невозможно установить, но девушка неожиданно для самой себя уснула, а когда проснулась, поняла, что тело ее болит. Через некоторое время до нее дошло, что она стала жертвой коварства и жадности: ее хозяйка и владелица дома терпимости вступили в сговор и просто продали ее невинное тело богатею. После слез последовали уговоры со всем арсеналом соблазнений. Так Акулина стала Жозефиной. В чем ей повезло, так это в том, что мадам – хозяйка заведения была не слишком жадная, и, прежде чем она успела окутать девушку разнообразными долгами, та решила уйти из публичного дома в индивидуалки, благо в момент уговоров часть денег, вырученных от ее продажи, перепали и ей. Плюс еще помог один клиент: ему хотелось, чтобы нежная Жозефина всегда была к его услугам. Поэтому он помог ей снять квартирку на Польской. Однако следователь был прав, дни ее были сочтены, скоро она окажется не в состоянии конкурировать с более юными и свежими новенькими, придется ей идти в тридцатник или вообще в притоны Старого базара.
Железманова история Акулины-Жозефины не очень поразила. Увы, за свою непродолжительную службу он подобных историй слышал немало, зато редко приходилось встречаться с фактами, когда торговля живым товаром оказывались действительно наказанной. По крайне мере сейчас собрать доказательства, что модистка непосредственно виновна в надругательстве над девушкой, не представлялось возможным.
– Я могу подсказать тебе выход, особенно если ты напряжешь память и поможешь мне, – пообещал он. – Так бывал у вас Франт?
– У меня господина, который называл бы себя Франтом, не было. Был один, который тоже любил гаванские сигары, но он не был изящно одет, как вы описываете, я уж толк в этом знаю, – заверила бывшая швея.
– Ну, к другим девушкам он, может, приходил? – не унимался Железманов.
Девушка напрягла лоб, было видно, что и на самом деле пыталась что-нибудь вспомнить. Наконец на лице промелькнула улыбка:
– Вспомнила, я один раз зашла к Пенелопе, у нее стоял запах сигар. Я ее спросила, мол, это она так накурила. Она мне ответила, что курил ее клиент, он, мол, только получил контрабандную коробку гаванских сигар и попробовал прямо у нее, и еще стала мне изображать, как он интересно и изящно курит. Она тогда еще сказала: «Он всегда такой элегантный, курит тоже очень элегантно».
– А самого его ты не видела?
– Ой, я же во дворик из комнаты выходила и видела, как к Пенелопе ее гость заходил. Как часа за три, когда я у нее была, скорее всего, я его и видела. Если бы у нее кто еще успел побывать, то она бы комнату как следует бы проветрила бы.
– Опиши его, как он выглядел: рост, цвет волос, во что одет был, – Железманов аж загорелся от нетерпения.
– Ну, я не очень умею описывать. Помню, высокий, волосы черные, вообще сам он чернявый, из евреев или греков скорее всего. А вот одет он действительно был хорошо. Сюртук на нем безупречно сидел. Явно мастер хороший был. Еще ботинки такие изящные.
– Интересно, – обрадовался Петр Андреевич. Приметы очень подходили под разыскиваемого Моисея Яковлевича Канторера.
Надо было срочно допрашивать эту Пенелопу. Однако он не мог позабыть свои слова, что может подсказать девушке выход из ее нелегкого положения. Он дал слово, что похлопочет, чтобы Акулину взяли в приют Святой Магдалины, который уже действовал в Одессе. Цель приюта заключалась в том, чтобы помогать девушкам, оказавшимся во власти порока, встать им на путь честной и праведной жизни. Нельзя сказать, что сами проститутки ничего не знали про этот приют, но также нельзя сказать, что они все туда стремились. Во-первых, требования к постояльцам в приюте были достаточно серьезные, надо было подчиняться определенным правилам, воздерживаться от употребления алкоголя. Питание тоже было не самым изысканным. Во-вторых, многие жрицы свободной любви в принципе не спешили рвать с прежним образом жизни, хоть и понимали, какой конец их ждет. Поэтому Акулина-Жозефина тоже несколько колебалась, но Петр привел один важный аргумент.
– После этого приюта многие начинают новую жизнь, можно найти работу, потом и к родным объявиться, они даже могут не узнать, какой образ жизни ты вела.
Этот аргумент возымел действие. Акулина кивнула головой, Железманов обещал сделать все от него зависящее. А сейчас ему предстоял разговор с Пенелопой.
Носительница имени героини греческого эпоса была коренной одесситкой. В православии ее крестили Екатериной. Девушка была из не особо богатой, но все же обеспеченной купеческой семьи, окончила несколько классов гимназии, свободно говорила по-французски. Но если родители смогли дать ей образование, то привить представления нравственного порядка у них не получилось. Девушка бежала с бродячим цирком, влюбившись в одного из артистов, однако вскоре он ей надоел. Похитив у него некоторую сумму денег, барышня вернулась в родной город, где с удовольствием погрузилась в пучину разврата. Она занималась проституцией не в силу жизненных обстоятельства, а, как говорится, из любви к искусству. Беседа со следователем была для нее еще одним поводом пококетничать.
– За шо болтать будем, красавчик? – пошла она сразу в наступление.
– Ну, если бы я хотел поболтать, то я бы поискал другое общество, – осадил ее Петр Андреевич.
– А шо, я чем не нравлюсь? Мы, если надо, и по-французски можем! Homme, partager la dame de champagne
39
! – девица перешла на французский.
– Ага, а еще прикажу к шампанскому подать вазу с фруктами, – Петр Андреевич без труда понял фразу на французском языке. С одной стороны, дал ясно понять, что ее смысл он понял, но с другой, так же умышленно продолжал говорить на русском, чтобы не поддерживать игривое настроение девицы. – Я не затем сюда из столицы прибыл, чтобы себя болтовней развлекать, – следователь соврал умышленно. Проверить его все равно невозможно, а статус столичного чиновника поможет сбить спесь.
– Таки с самого с Санкт-Петербурга?
– Оттуда, поэтому власти у меня много, – скрытая угроза порой тоже не помешает.
Девица намек поняла, она прекратила кокетливо накручивать на палец локон у виска и даже приняла несколько более пристойную позу на стуле.