Страница 32 из 93
* * *
Пять разных кандидатур, пять личностей. Место жительства двоих известно, а троих нет. Их надо искать. Теперь предстояло разработать тактику следственных и оперативных мероприятий.
– У меня предложение такое, – начал Железманов. – Надо начать работу с теми, местоположение которых нам известно: сделать обыски, допросить их самих, а также их окружение на предмет, где они были в момент кражи. Может, кто-то из них ездил в центр России несколько недель назад? А сотрудники сыскного отделения начнут искать тех, чье местоположение нам неизвестно. Пройдутся по злачным местам. Про этих троих известны их любимые места? Публичные дома, где они бывают, трактиры, где они водку пьют?
– А вы не боитесь, что если вы сделаете обыски у Версты и Грека и они будут неудачными, то ваша миссия будет провалена? – предостерег его Шапиро.
– Я боюсь, что икона может уйти к заказчику, причем за границу. Сейчас за их домами слежка установлена? – ответил Петр Андреевич.
– Установлена.
– Чем они занимаются?
– Грек вчера целый день из дома не выходил, пил. Но пил не один, дружки к нему заходили. Верста гулял по Мясоедовской, заглянул в лавку часовщика на углу Мясоедовской и Прохоровской. Пока ничего явного.
– В порту из них никто не бывал?
– А вы за порт спрашиваете на предмет контактов с контрабандистами? – уточнил Шапиро.
– Да, – кивнул головой Железманов.
– Таки вы думаете, шо контрабандисты у нас токо в порту обитаются и шо они там сидят под вывеской «Кому шо перевести»? – рассмеялся сыщик.
– Нет конечно, просто я бы хотел узнать, не было ли у кого-то контактов в тех местах, где собираются контрабандисты?
– Они у нас собираются по всей Одессе. Вы можете зайти до часовой мастерской вроде как сделать часы, а сами спускаетесь в катакомбы, забираете контрабандный товар и выходите с ним на другом конце города.
– А мне кажется, что сейчас имеет смысл прийти в эти два дома с обысками, – поддержал Петра Анисимов. – Пусть это выглядит как обычная облава. Я так понимаю, что облавы в этих районах города случаются?
– Таки да, – кивнул головой Шапиро. – Можно это представить как розыск не иконы, а какой-либо другой вещи. Например, часов заезжего господина. У этих господ может сделаться лимонный вид, и будет удобный момент, шоб поинтересоваться за нужные нам вопросы.
– Эту часть работы при поддержке нижних полицейских чинов и возьмет на себя Петр Андреевич. А мы с Соломоном Яковлевичем погрузимся на дно Одессы, – добавил Анисимов.
– Хорошо, баржовки
30
, дешевки
31
, малины
32
, публичные дома ждут нас, – кивнул тот головой.
– У меня маленький совет, – начал Петр, – мне, кажется, что нужно очень тщательно продумать легенду. Представляться вам, Егор Иванович, одесским налетчиком или деловым человеком не стоит, у вас лицо совсем не загорелое. Меня на этом Холера раскусил в один момент.
– Разумно, – согласился Фон-Лизге, – надо представиться приезжим господином, а уж криминальную квалификацию определите себе сами. Может, как раз надо и сыграть в поиск исполнителя на заказ.
– Когда будете проводить обыски у Версты и Грека? – спросил Анисимов.
– Лучше сегодня вечером или ночью, – настаивал Железманов.
– Хорошо, тогда подходите к управлению в восемь вечера, я позабочусь, чтобы нас сопровождали несколько городовых, – согласился Фон-Лизге.
Направления поиска были определены. Железманов пошел на Нежинскую.
Во дворе его встречал Фагот. Вернее, сказать, что он кого-то встречал, было большим преувеличением: кот дремал в тени.
– Привет, лохматый, – позвал зверя Железманов. – Спишь?
– Ну, сплю, а шо такое? – говорил полусонный взгляд зверя.
Петр нагнулся и взял Фагота на руки. Однако кот не очень был настроен на ласки, он только чуть-чуть разрешил себя погладить, а потом спрыгнул с рук и пошел в другой конец двора, где опять улегся в тени и с наслаждением отбыл в царство Морфея.
В квартире Петр первым делом заглянул на кухню:
– Тетя Соня, дайте чего-нибудь попить, все в горле ссохлось, – попросил он кухарку.
– Нате вам, панич, узварчику
33
холодненького, – протянула женщина молодому человеку стакан с напитком. Узвар был хорош, в меру сладкий, с насыщенным вкусом.
– Кушать не желаете? – спросила кухарка, – Я паштет сделала, а еще юшечку наварила.
Юшкой в Одессе называли рыбный суп. Это было еще одно традиционное лицо одесской кухни, что надо признать вполне логичным для морского города. Юшку варили и в бедняцких домах на Молдаванке и Пересыпи, и в квартирах на престижных улицах в центре. Только у первых основой для блюда становились бычки, тюлечка и сарделечка, а в богатых домах – кефаль, форель и даже осетровые (в рыбных рядах Привоза продавалась не только морская, но пресноводная рыба). Юшка кухарки семьи Берштейн заслуживала высшей похвалы.
«Вот чего такой Фагот сонный: рыбьих потрохов наелся досыта», – догадался Петр, с сожалением выгребая последние ложки супа из тарелки.
– Тетя Соня, будьте ласковы, налейте добавки, – попросил он.
– На здоровье, паныч, ешьте, – кухарка всегда была рада, когда комплименты ее кулинарному таланту выражались в практической форме.
– А вы и Фагота покормили потрохами? – не удержался Петр.
– Шо, переживаете за своего любимца? Да я всю эту банду хвостатую покормила гамузом
34
, хотя этот гоныф
35
пятнистый на прошлой неделе у меня стырил куриную лапу, – пожаловалась женщина.
– А вам очень жалко за эту куриную лапу? Мы же ее есть все равно не будем! – вступился Петр за усатого грабителя.
– Таки я заливное готовила, и из-за этой наглой кошачьей хари оно несколько похудело!