Страница 23 из 93
Была такая шалость у мальчиков в детстве: из подручных средств они пытались соорудить воздушный шар. Роль пассажира была уготовлена маленькому черно-белому котенку, который недавно появился на свет и только два дня назад открыл глазки. На счастье зверя мальчики в чем-то просчитались и их агрегат категорически отказывался лететь. Пришлось возвращаться домой ни с чем, а котенок был водружен за пазуху и доставлен домой. Потом его всем коллективом пытались напоить молоком. И эта операция тоже была бесславно провалена – малыш пищал и отворачивал мордочку от блюдца. Ситуацию спасла тетя Соня: она обмакнула палец в молоко и протянула котенку. Тот розовым язычком стал слизывать жидкость. Через некоторое время малыш окреп и стал постоянным участником игр детей. Он даже сопровождал мальчиков на рыбалку.
– Ага, – радостно воскликнул Миша, – Фагот собственной персоной. Настоящий хозяин двора.
Почему подросший котенок получил такую странную кличку, сейчас приятели уже вспомнить не могли. Возможно, сыграло роль умение зверя устроить громкий концерт на весь двор.
– Фагот, Фагот, – позвал Петр, – иди сюда. Иди, дружок, ко мне.
Фагот оглянулся. Как и все одесские коты, он отличался независимым характером. В теплое время года днем Фагот, как и большинство его приятелей, дрых в тени, стараясь как можно меньше двигаться, и только ночью выходил на охоту. Выражение морды кота было пренебрежительным и высокомерным к окружающему миру. Можно было не сомневаться, что именно себя и своих соплеменников он считает подлинными хозяевами Одессы. Однако, как это ни странно, давнего приятеля он узнал и даже резво побежал навстречу. Петр поднял его на руки и долго гладил.
– Вот видишь, как он тебя встречает, – рассмеялся Миша.
Приятели пошли в сторону Нового рынка.
– Ты надолго в Одессу?
– Не знаю, как фишка ляжет. Я по делам службы, а насколько эти дела растянутся – предвидеть трудно, – развел руками Железманов.
– А какие у тебя дела? Ты писал, что вроде пошел учиться на юридический. Служишь по судейской части?
– Да, служу судебным следователем в Рязанской губернии.
– И шо?
– А шо? Высоко ли жалование? Жалование неплохое. Матери деньги посылаю, сестре помогаю, а сам не бедствую, вот недавно себе велосипед купил. Работа хлопотная, ездить приходиться много, но мне нравится.
– А сюда чего? Следы кровавого преступления ведут в Одессу?
– Ну, не совсем кровавого. Убийства там не было, кража, украли одну ценную вещь, и у меня есть основание считать, что ее привезли сюда, в Одессу.
– Какую вещь? – изумленно переспросил Миша, страсть к приключениям проявилась и здесь. Однако его друг уклонился от ответа. Дружба дружбой, но все же лучше о делах служебных не распространяться.
– Ты лучше скажи, – начал Петя сам задавать вопросы, – твои дела как? Как здоровье?
– А шо здоровье? Таки ты же сам сказал, шо у меня скоро щеки будут из-за спины видны. Ты себя не волнуй. Здесь такой климат, что все хвори как рукой снимает. Так что я полностью выздоровел. Теперь учусь в коммерческом училище на Преображенской улице.
– А учеба как?
– Да, нормально.
Друзья свернули опять к площади перед собором, а оттуда пошли по Дерибасовской. Курортный сезон уже начался. По улице неспешно прогуливались кавалеры с дамами. Легкие зонтики от солнца создавали впечатление большой клумбы. Из кофеен доносился запах кофе. Цветочницы предлагали букетики цветов. Чувствовалась атмосфера праздника. Многие вещи казались Пете просто родными. Магазин Барского – самый известный писчебумажный магазин. В нем Железманов мальчиком покупал краски, кисточки. На месте были фарфоровые гигантские часы, нависающие над прохожими – вывеска часового магазина Иосифа Баржанского. Магазин Вагнера на углу Екатерининской и Дерибасовской, как и ранее, открывал двери для своих посетителей, разместив целую галерею магазинчиков самой различной специализации, кофеен, кондитерских.
Дошли до театра.
– Каждый раз смотрю – восхищаюсь: какая красота! – воскликнул Петр.
– Давай завтра сходим на представление?! – предложил Миша.
– Давай, если только вечер не будет занят. Я завтра с утра иду в сыскное отделение, а там как получится. Ты все же не забывай – я работать приехал.
– Ну, ты тоже не забывай – ты приехал в Одессу. Вот ты в своей Рязанской губернии можешь сходить в оперу? – возразил приятель.
– Я даже в обычный театр сходить не могу, я же не в самой Рязани служу, а в уездном городе Касимове, там ни театра, ни кино.
– Вот, поэтому надо воспользоваться, тут акустика, голоса, есть что слушать!
– Постараюсь.
Обойдя театр, друзья вышли на Думскую площадь, а через нее на Николаевский бульвар
5
, около памятника Пушкину Петр заметил:
– А ведь он не очень любил Одессу.
– Возможно, все же далеко от столицы, кипучей светской жизни. Ему здесь было скучно. Хотя Маразли
6
правильно сделал, что настоял на открытии памятника.
На Николаевском бульваре во всю цвели каштаны. Они уже начали опадать, и отцветшие лепестки летали в воздухе и устилали мостовую. Издали это напоминало снег.
У памятника Дюку Ришелье приятели опять остановились. Петр смотрел на бронзовое изваяние и мысленно здоровался с самым известным градоначальником города: «Привет, Дюк. Я так по тебе соскучился, по тебе и городу, который ты любил и замечательно лелеял и холил. Мне всегда было хорошо здесь. Я рад увидеться вновь». На какую-то секунду ему показалось, что памятник великому герцогу даже пошевелил рукой, приветствуя своего поклонника. Вниз уходила Большая лестница
7
, открывая вид на порт – сердце города.
– Спустимся? – спросил Петр.
– Обязательно. Помнишь, как мы пытались в детстве подниматься наперегонки?
– Помню, я тогда еще растянулся на каком-то пролете и сильно ушиб коленку.
Молодые люди стали спускаться по лестнице, заодно наблюдая, как медленно едет вниз подъемная машина. Фуникулер тогда уже существовал, но чаще его называли именно так – подъемная машина.
– Неужели кому-то хочется спускаться на этой штуковине? – удивился Петр.
– Не сколько спускаться, сколько подниматься: для тех, кто прибыл с пароходом в Одессу, вещь очень удобная – не надо с вещами подниматься по лестнице.