Сон Разума

Не знаю, почему он это делал. Может, назло мне. Может, хотел самоутвердиться и отыграться за своё, фактически, поражение, понесённое от того китайца — ведь, из-за того, ему пришлось передо мной раскрыться, показав свою слабость, разрушив ранее существовавший «непобедимый» образ, и вынужден был просить помощи. Может, реально, так изголодался за время вынужденного воздержания, которое я ему обеспечил своими постоянными психическими «Ослиными» атаками, что, стоило мне на несколько часов заткнуться, как он сорвался? А, может быть, его так задел показанный мной на концерте образ? То, каким образом я показал их отношения? То, как я представил его жертвой, которой она пользуется для собственного удовлетворения? И он решил доказать мне таким вот диковатым способом, что я не прав?

Хотя, последнее — вряд ли. Всё ж, он слишком тонок и интеллектуален для того, чтобы попасться на такую прямую и грубую провокацию? Или… я недооцениваю настоящую силу грубых прямых провокаций на «тонких интеллектуалов»?

Очень, кстати, возможно. Ведь, как-то так получается, что самыми страшными и жестокими маньяками, оказываются именно такие вот «интеллектуалы»?

В общем, измывался он так над ней часа три подряд. Ещё и размер органа своего в процессе слегка увеличил контролируемым преобразованием тела при помощи Дара Воды. Зачем только? Мы ведь и так на свой природный размер не жаловались… Но, уязвлённое самолюбие к доводам разума, обычно, глухо, какими бы логичными те не были. А тут ведь явно что-то с самолюбием было связано.

Главное, не забыть потом назад всё исправить, чтобы вернулось, как было от природы — а то, мне-то такая неудобная бандура между ног зачем? У меня таких проблем с самооценкой ни в том, ни в этом мире не было.

Закончив со своим делом, Кощей не стал, в этот раз, дожидаться, пока Борятинская уснёт. Бросил её прямо там, в кровати, обтёрся салфеткой, оделся и, молча, не оборачиваясь, ушёл к себе в покои… где его уже ждала Алина.

Она была одета соблазнительно, но удобно, так, что одежда не сковывала движения и прикрывала бёдра. С другой, стороны, белая кружевная блузка, расстёгнутая на пару пуговиц больше, чем обычно, открывала прекрасный вид на пару соблазнительных полушарий.

— Ты? — удивился вошедший Кощей. — Зачем ты здесь? — раздражённо бросил он, проходя мимо неё к своему шкафу с одеждой.

— Мне показалось, что ты хочешь, чтобы я пришла, — легко пожала плечами спокойная, холодная и отстранённая, как и всегда, Алина. Её выдавал только слегка лихорадочный блеск в глазах. Но, тот, кто не знал её настолько хорошо, как я, легко не заметил бы этого или списал бы на игру приглушённого света, который был включен в этом помещении по вечернему времени.

Кощей её знал плохо. А Дар Разумника сейчас был почти полностью неактивен, ведь и ему пришлось серьёзно перенапрячься недавно, в попытках вернуть контроль над телом, отобрав его у меня. Вот только, у него-то, если и была подпитка от чужого внимания (хоть я в этом и сомневаюсь — не тот склад характера), то её было намного меньше, чем получал тогда я. Отсюда и перенапряжение его ментальных сил было куда сильней, чем у меня.

— Ты ошибалась, проваливай, — так же раздражённо бросил он ей, открывая дверцу шкафа и начиная поиск одежды на смену этой, промокшей от свежего «трудового» пота.

— Может быть, всё-таки, не ошиблась? — промурчала она, как большая сытая кошка, делая шаг вперёд.

В это время, открылась без предварительного стука входная дверь, запирать которую Кощей, в отличии от меня, не имел привычки. Откуда она у него, если он больше сотни лет провёл в подвале вообще без двери? Тут, впору, обратному комплексу выработаться — непереносимости запертых помещений.

Дверь открылась и внутрь просунулась растрёпанная голова Борятинской. Она, Борятинская, увидела Алину и воскликнула.

— Я так и знала! Это к ней ты спешил! Это из-за неё ты забыл обо мне на столько дней! — начала возмущаться и предъявлять Княжна, вламываясь и совершенно не беспокоясь больше разрешением. Она двинулась прямо к Алине, поднимая руки в явном намерении вцепиться той в волосы и выцарапать глаза.

Зря это она. Вот, честно — зря. Алина Милютина — не тот, человек, к которому можно так небрежно относиться. Не говоря уж о том, что у неё, в целом, Ранг Дара уже давно полноценному Ратнику равняется, если не Витязю, из-за наших с ней совместных приключений в «петлях», так ещё и сам Дар — Несистемный. То есть, его силу вообще трудно адекватно измерить. Сама же Борятинская до сих пор даже Юнака своего не переросла, сколько не пыталась сдать на следующий — постоянно проваливалась.

Да, даже, если Дар вообще в расчёт не брать — Алина и до его обретения за себя всегда постоять умела. Что в школе, что за её пределами. В обиду она себя никогда и никому не давала.

И, как в воду глядел: бахнул выстрел. Борятинская, слабо вскрикнув от неожиданности, рухнула на пол, как подкошенная.

Кощей обернулся, увидел Брятинскую на полу в крови, дымящийся пистолет в руке Алины.

— Хха… — меж тем, выдохнула Алина. — Как же давно я это хотела сделать! — повернула она голову к Кощею, — Не поверишь, но ещё с твоего переезда в Петроград. Дрянь, — повернулась она уже к Борятинской и презрительно сплюнула прямо на её тело. Видно было, что хотела ещё чего-то покрепче добавить, но не стала, сдержалась. Она же Милютина — сквернословие не в её стиле.

А вот Кощей сдерживаться не стал: от души выматерился, пока бежал от шкафа к лежащей на полу Брятинской, по пути, вырвав и отбросив в угол пистолет из рук Алины, на ходу же вызывая жгуты воды, конденсируя их из воздуха для скорейшего оказания этой дуре-Княжне, валявшейся на полу, экстренной медицинской помощи. Ну а что? Лечить Водой не только я мог. А Борятинская — лишь Юнак, продавить сопротивление её слабенького Дара его Ментальным тараном, Кощею особого труда не составит.

Вот только, своей безобразной бранью, совершенно не свойственной мне прежнему: насколько Алина знала, в критических ситуациях, я всегда действовал молча, не тратя времени и дыханья на ругань, он лишний раз убедил Милютину в правоте её выводов. И в том, что она всё делает правильно. И она продолжила.

Шагнула к наклонившемуся над Борятинской и сосредоточившемуся на её лечении Кощею и… вонзила ему в спину мой Артефактный стилет, когда-то подаренный ей. Тот самый, привезённый из Германии, силу которого, когда-то по глупости испытала на стене Берлинской Кайзеровской Академии.