Страница 42 из 72
девушку, которую держат взаперти.
– Неужели?! – друзья воскликнули почти одновременно.
– Именно так. Можно ехать в Кресты допрашивать. Зовут воришку Арсений Реев. Все формальности улажены.
Такие случаи не были редкостью в жизни следователей и сотрудников уголовного сыска: попавшись и желая получить снисхождение, многие представители криминального мира начинали активно рассказывать о своих коллегах, их удачах и успехах. Все разговоры о взаимовыручке и товариществе в криминальной среде сильно преувеличены. Говорить о жизни «по понятиям» легко только до того момента, пока суровая рука закона не нависла над собственной головой. Вот и Реев, оказавшись в руках слуг закона, решил поделиться чужими секретами.
Увидев в камере для допросов трех неизвестных следователей, он даже струхнул. К чему это?
– Присаживайся, Реев, – предложил Мореев. – Ты тут следователю своему интересную вещь рассказывал про девушку рыжеволосую. Теперь нам расскажи.
– А вы кто?
– А мы тоже следователи, и если ты не найдешь с нами общего языка, то мы можем рассказать своему коллеге, который ведет твое дело, и я думаю, что ему это не очень понравится, – пояснил Железманов.
Видя, что арестованный колеблется, свою лепту внес и Зазнаев:
– Уж коль сказал «а», говори «б», нечего волынку тянуть.
– Ладно, слушайте. Пришел я в один дом в Мокрушах, там у меня знакомый барыга живет, товар у меня принимает.
– А Мокруши это что, деревня? – спросил Железманов. Никто даже не стал уточнять, какой товар принимали у задержанного. И так ясно – скупали краденое.
– Это у Князь-Владимирского собора? – уточнил Зазнаев. И, обратившись к другу, быстро пояснил: – Есть тут такое местечко, заливает его вечно, поэтому и прозвали так.
А потом обратился к арестованному:
– Так?
– Да, – ответил Реев, подозрительно покосившись на Петра. Кто это такой, что таких простых вещей не знает?
– Ты не косись, а рассказывай. Значит, пришел ты товар сдавать в Мокруши. Что там увидел?
– Девушка там была.
– И что?
– Так вот мне показалось, что ее там насильно держат.
– Насильно? Почему так решил?
– Так, значит, в дом я к этой Крапиве прошел…
– Крапива – это кличка твоей барыги?
– Да, мы ее так кличем, вредная она, все время ругается, бурчит, вот и зовем Крапивой.
– А имя у нее имеется?
– Может, и имеется, только она мне не говорила. Знаю, что вроде как чухонка
21
она.
– Дальше, – потребовал Железманов. – Какую девушку ты видел?
– Значит, зашел в ее дом, прошел в коридор. Товар показал, ну чуть-чуть по цене мы поспорили, жадная она – жуть, но все же я кое-что себе выцарапал. Она мне говорит: «Стой здесь. Щас деньги принесу». Ушла в комнату. А там у нее в сенях еще одна такая дверь, в другую комнату ведет, у этой двери сверху небольшая щель. И вот из этой щели вдруг раздается: «Дяденька, помоги!» Я в щель глянул, а там девушка стоит и так умоляюще на меня смотрит. Я спрашиваю, мол, чего тебе. А она так руки сложила, словно молиться хочет, и говорит: «Выпусти, дяденька, пожалуйста».
– А ты что?
– А я ничего. Тут Крапива вернулась и на меня стала ругаться: зачем я подглядываю.
– А ты ее не спросил, кого она держит взаперти? – спросил Мореев.
– Спросил. Она ответила, чтобы я не лез не в свое дело. Потом что-то там пробурчала, что это племянница ее, мол, хотела с женихом сбежать, вот ее и заперли, чтобы не развратничала. Только врет она, никакая не племянница это.
– Почему?
– Крапива сама как-то обмолвилась, что у нее все братья и сестры в детстве умерли. Эпидемия была какая-то у них в семье, она из детей только и выжила.
– Может, племянница по мужу?
– Так она замужем вроде никогда не была. Какой мужик такую выдержит?! Вредная она. И еще педантичная очень, все у нее по порядку, все разложено по полочкам. Зайдешь к ней, чуть сдвинешь какой предмет, она ругаться начинает. И еще она чрез дверь этой девице прокричала, чтобы она, шалава, больше не рыпалась, а то еды совсем не даст, и еще что все расскажет.
– Кому расскажет?
– Этого я не понял. Она только рявкнула: «Я все расскажу, вот увидишь, что он с тобой сделает». Явно ей кто-то заплатил, чтобы она девушку эту у себя держала. В духе Крапивы.
– А ты девушку эту хорошо рассмотрел?
– Видел как тебя сейчас.
– Эта? – Железманов выложил на стол рисунок с портретом Тони.
– О! И в самом деле она! Красивая такая. Очень здесь похожая.
– Адрес говори немедленно, – потребовал Петр.
– Да не помню я адреса, – пролепетал Арсений, но, увидев лица следователей, поспешно добавил: – Но я могу этот дом показать или нарисовать, как ехать.
– Обязательно покажешь. – Железманов был готов за шкирку выволочь арестованного из камеры для допроса, чтобы он немедленно показал дом, где содержат Тоню.
Конечно, этого он себе не позволил. Но все остальное делалось максимально быстро: связались с полицейским участком, чтобы попросить нижних чинов для силовой поддержки и конвоирования арестованного, вызвали извозчиков, чтобы оперативно добраться до нужного дома. Уже через час они ехали в Мокруши. Точнее, не ехали, а мчались, насколько это было возможно на извозчиках.
Когда дом Крапивы окружили как положено – поставили охрану у всех окон, Железманов первый в нетерпении начал стучать кулаком в деревянную дверь.
– Откройте, полиция! – прокричал он.
За дверью была тишина.
– Немедленно открывайте, мы имеем полномочия ломать дверь! – продолжал кричать Петр. Один из нижних чинов принялся стучать в дверь прикладом винтовки, но пока не было никакой реакции. Но тишины за дверью не было, из-за нее явно доносились какие-то звуки! Трудно было понять, что там происходило. Было непонятно, то ли кто-то боролся, то ли кто-то таскал какие-то мешки.
Полицейские продолжали стучать.
– Давайте ломать дверь, – в нетерпении предложил Петр.
– Согласен, – кивнул головой Зазнаев. Но дверь, наконец, распахнулась, и на пороге появилась женщина средних лет, сухая, с колючим взглядом. Можно было и без вопросов догадаться, что это Крапива.
– Ты Крапива? – спросил Железманов, пытаясь одновременно прорваться в дом.
– Ну я. А вам чего надо?
– У нас документы на проведение обыска, посему пропускай нас в дом, – потребовал Зазнаев.