Страница 37 из 72
– Сделай обязательно, хотя я уверен, что результат будет отрицательным.
– Почему?
– Ты же сам сказал, что книг нет.
Обыск не дал ничего интересного. Ни дневников, ни записей обнаружено не было. Не удалось найти и фальшивых купюр, и, уж естественно, не было в квартире и каких-либо приспособлений, которые использовали для изготовления доморощенных «катенек». Сама квартира, предметы в ней давали мало информации о девушке. Аккуратна (в шкафах только небольшой беспорядок, без которого ни одна женщина не обходится), хорошо разбирается в моде, обладает неплохим вкусом, очень любит парфюмерию, косметику, но не склонна проводить досуг интеллектуально: книг практически нет, газет тоже, зато присутствует потертая колода карт, есть журнал мод. Единственное, что представляло интерес, – это альбом с рисунками. Рисунки были выполнены карандашом. На страницах альбома были изображены разные сюжеты: горные пейзажи, улочки старинных городов, дети, играющие в городки. Все нарисовано с большим мастерством, фигуры людей не просто изображены с правильными пропорциями, но и умело передано настроение, характеры. Петр с интересом листал альбом.
– Талантливо, – заключил он.
– Думаешь, это рисунки Тони? – спросил Иван.
– Не знаю, но если это так, то девушка обладает немалым способностями.
Однако главным был вопрос, где искать девушку. К сожалению, в квартире не обнаружилось ничего, что могло бы помочь определить, куда она подевалась.
– Надо опросить соседей, может, что-то они слышали, видели, а еще показать фотографии обоих убитых, вдруг они здесь бывали. Да и вообще пусть расскажут о житье-бытье этой красавицы, – определил ход дальнейших действий Зазнаев.
Следователи стали звонить в соседние квартиры. Квартиру рядом (тоже трехкомнатную) снимал чиновник невысокого ранга. Квартира на три комнаты ему явно была дороговата, поэтому он с семьей ютился в одной комнате, в самой большой и светлой, а две сдавал в субаренду: одну комнату снимала семья рабочих, в другой жил еще один чиновник. То есть получилась самая настоящая коммунальная квартира, правда, жильцы понимали, что в случае бесконечных взаимных склок и претензий могут лишиться жилья вообще, поэтому старались ладить между собой и не допускать образования «воробьиной слободки». Про рыжеволосую соседку жители «коммуналки» отзывались не очень лестно.
– Дурью она мается целый день, нигде не служит, семьи нет, – качала головой жена чиновника, который снимал всю квартиру.
– Да шалава она, – еще более категорически отрезала вторая женщина – жена рабочего (мужчин с утра дома не было, кому-то надо деньги зарабатывать).
– Простите, а почему вы ее так называете? – удивился Петр. – К ней часто приходили мужчины?
– Приходили, – кивнула головой свидетельница. – А еще по вечерам гулянки были!
– Сильно шумели?
– Не то что шумели, но музыка была, танцы тоже.
– А вы что, сами никогда гостей не принимаете? – Железманов все же пытался найти хоть какое-то оправдание понравившейся девушке.
– Принимаем, но ведь не два-три раза в неделю. Мы люди скромные, работящие, мы не можем только петь и танцевать.
– А вы кого-нибудь запомнили из тех, кто приходил в гости к вашей соседке? – Вопросы Зазнаева были более практичны.
– Мужчины в основном, и все видные такие, одеты хорошо, но никто не здоровался, – подключилась к разговору третья соседка.
– Посмотрите, не похожи эти посетители на эти портреты? – Иван выложил карандашные портреты обоих убитых.
– Бывали оба, – уверенно закивали головами все три домохозяйки.
– А они вместе приходили или порознь?
– Когда как. Вот этот, – одна из женщин ткнула пальцем в рисованный портрет Крашенинникова, – часто бывал. С цветами приходил, не всегда, но время от времени я его с веником встречала. То розы несет, то охапку сирени тащит. Чаще один приходил, но иногда и этот с ним являлся. – Палец свидетельницы коснулся второго рисунка.
– А этот, второй, цветы приносил?
– Нет, второй цветы не приносил.
– А может, еще кого приметили? Ну еще кто-нибудь приходил, кроме этих двух? – Петр наконец настроился на деловую волну.
Женщины на пару секунд замолчали, а потом одна произнесла:
– А ведь точно, был еще один.
– Как он выглядел?
– Да я его мельком видела, вы бы мне его на рисунке показали, я бы точно сказала, он или нет.
– Нет у нас рисунка, на этих двух есть, а на третьего нет. Так что на вас вся надежда. Постарайтесь вспомнить, какого он роста, высокий или низкий, худой или толстый, какого цвета были у него волосы, глаза. – Петр уже научился помогать свидетелям вспоминать нужные детали.
Женщина задумалась, потом стала припоминать:
– Росту он был небольшого, чуть выше моего сына. – Она показала рост незнакомца рукой. Получалось, что он и в самом деле был невысокий, не выше четырех вершков. Для мужчин ростик невысокий.
– Так, – оживились оба следователя. – Вспоминайте дальше, это очень важно, что вы говорите.
Им было с чего оживляться: убийства совершал человек как раз невысокого роста! Впервые появился его более ощутимый след, чем отпечаток ботинка. А свидетельница, почувствовав себя важной фигурой, старалась напрягать память изо всех сил:
– Толстым он не был, скорее худой. А цвет волос и глаз разглядеть трудно было: я его в шляпе видела. А он ее так еще низко надвинул на лоб, что лица практически не видно.
– Ну, может, вы можете сказать, какой у него нос, губы?
Однако дальше дело застопорилось. Женщина твердила только одно: «Обыкновенные».
– Вот вы бы мне опять картинку показали бы! Я бы тогда сказала, он или нет.
Друзья смогли узнать все по максимуму. Закончив обыск, они вышли на улицу, пошли вдоль канала.
– Каков итог? – спросил друга Железманов.
– Девушка вела легкий образ жизни. Скорее всего, нигде не служила. На что жила, непонятно, хотя не исключено, что давали деньги родственники – например, родители или какой-нибудь мужчина. Тем более кандидаты имеются: к ней приходили оба наши убитые и этот, третий, скажем условно Низкий, следы которого, возможно, и зафиксированы у обоих тел. Вместе они проводили время.
– В то же время никаких следов изготовления фальшивых купюр нет, и нет пока подтверждения, что девушка к этому причастна, – вставил Железманов. Ему опять хотелось получить подтверждение непричастности рыжеволосой красавицы к преступлениям.