Страница 24 из 72
Компания испуганно замерла. Тем временем Иван Васильевич достал из кармана фотографию и протянул ее молодым людям:
– Внимательно смотрите все: кто знаком с этим человеком?
Фотография пошла по рукам. Каждый брал в руки карточку, разглядывал, потом отрицательно мотал головой и передавал другому. Когда последний человек сказал решительное «Нет, не знаю», следователи переглянулись.
– Я так понимаю, что комнату снимаете вы, – обратился Зазнаев к худощавому молодому человеку, который открывал им дверь.
– Я, а что?
– А дворника вашего двора вы знаете?
– Семена? Да, знаю.
– Так вот Семен утверждает, что на его глазах вы разговаривали с этим человеком. – Следователь кивком показал на снимок, лежащий на столе. – Он лично это видел. Если угодно, могу сделать очную ставку.
Молодой человек огорошенно замер, на его лице отразилось непонимание. Потом он взял опять фотографию, снова долго смотрел на нее.
– Ну, припоминаете? – поторопил его Железманов.
– Кажется, да. На
такой
фотографии трудно узнать человека. Один раз во дворе он подошел ко мне и спросил какую-то ерунду – кажется, который час, у него сломались часы.
– А что ответили вы?
– Я сказал, что у меня часов вообще нет, вот и все. Больше мы не общались. – Молодой человек выглядел искренне. Но от обыска это не избавляло. Впрочем, особо обыскивать было нечего; просмотрели все книги, прощупали матрас, нехитрые пожитки студента, заглянули в каждую чашку, но ничего подозрительного не было: ни фальшивых сторублевых купюр (не фальшивых тоже, сто рублей – слишком большая сумма для бедного студента, самая крупная ассигнация, которая нашлась в этом доме, была достоинством в три рубля), ни каких приспособлений, которые позволяли заключить, что здесь изготавливали фальшивые деньги, ни стилета, ставшего орудием убийства в Мервино. Только носильные вещи и книги, среди которых обнаружились «Философия права» Гегеля (на немецком языке), «Что делать?» Чернышевского, «Капитал» Маркса (тоже на немецком), «Развитие капитализма в России» Ленина. Все легально изданные и не запрещенные.
– Мы не преступники, господин следователь, – объяснял еще раз хозяин комнаты. – Мы просто собираемся, обсуждаем книги.
– Это? – спросил Железманов, показывая на стол с философско-политической литературой.
– Да, они не запрещенные, можете проверить. Мы просто обмениваемся мнениями, насколько правы авторы. Мы не заговорщики.
– А что же ведете себя как заговорщики: заходите по одному, озираетесь? – не удержался Петр, хотя он догадывался почему: а вдруг кому-то почудится, что в невинных посиделках есть что-то преступное?
– Ну мало ли, вдруг подумают что-то, – пролепетала одна из барышень. По покрасневшему носу было нетрудно догадаться, что девушка вот-вот разрыдается.
Понятно, что след оказался ложным. По крайней мере, сейчас никому ничего предъявить было нельзя. Друзья повстречались с небольшим студенческим кружком, который объединял неравнодушных и ищущих молодых людей, озабоченных проблемами страны и пытающихся определить, куда и как надо идти обществу, чтобы жизнь у всех стала лучше, чтобы трудности простого народа ушли в прошлое. Они не ставили задачу устраивать революцию, не готовили вооруженных восстаний и террористических актов, они просто читали, думали и спорили. Словом, ничего противозаконного. Интересно, много в современной России найдется людей, которые по доброй воле, а не под угрозой неуда по философии или политологии будут читать и обсуждать произведения философов и политиков?
– М-да, мои утренние ощущения оказались верными, не туда нас ниточка привела, – произнес Петр, когда вышли на улицу.
– Ну, я бы негласное наблюдение за этой квартиркой оставил, а пока будем искать в других направлениях, – осторожно ответил Иван.
– Оставить наблюдение, конечно, можно, но вряд ли, собравшись обсудить планы своей преступной деятельности, фальшивомонетчики будут петь про Святого Василия, который глядит с колокольни на студентов и не решается провести с ними ночь, – засомневался Железманов.
– Да, вяжется это с трудом. Только почему Святой Василий? Исаакий!
– Мы пели про Святого Василия, – недоуменно ответил Петр.
– Это в Москве поют про Святого Василия, а в Питере поют про Исаакия. – Зазнаев напел первый куплет известной песни в питерском варианте.
Друзья вспомнили разные варианты знаменитой песни: в зависимости от местной топонимики, местных храмов и прочих обстоятельств в разных городах эту песню пели по-разному. Мы уже приводили питерский вариант. А вот так звучало начало этой песни в Москве:
А Василий святой
С колокольни большой
На них смотрит-глядит, ухмыляется.
Он и сам бы не прочь
Провести с ними ночь,
Но на старости лет не решается
13
.
– А где этот Крюков канал? Там что, много живет студентов? – спросил Железманов.
– Да, тут недалеко, поедем покажу, благо еще светло, питерские ночи короче рязанских, – вызвался Зазнаев и повез друга знакомиться с одним из самых романтичных уголков Санкт-Петербурга, который и сейчас привлекает художников и поэтов.
Полюбовавшись набережной Крюкова канала и Никольским собором, друзья опять направились в общежитие женского медицинского института. По дороге завернули в кондитерскую и купили пирожных. Лиза была в своей комнате, она прочитала записку и ждала брата. Надо ли говорить, что она была просто на седьмом небе от счастья, когда увидела Петра и Ивана!
– Петенька, ты приехал! Это просто чудесно!
Она представила соседкам своего брата, при этом было видно, что девушка страшно гордится, что у нее такой серьезный и солидный брат, который занимает серьезную должность. Петр представил девушкам своего друга. Барышни защебетали, коробке с пирожными были очень рады, организовали чай.
– Лиза, как учеба? – спросил наконец Петр про самое главное.
– Ой, мне так интересно. Здесь все так необычно! Конечно, учить надо много, но я очень стараюсь.
Затем стали обсуждать бытовые вопросы. Словом, Железманов смог покинуть сестру в умиротворенном состоянии: девушке учеба нравилась, к жизни в общежитии она приспособилась, от голода и холода не страдала.
* * *
На следующее утро друзья опять отправились на Литейный проспект. На этот раз товарищ прокурора был на месте. Он горячо извинялся, что вчера не смог выполнить свое обещание: