Страница 22 из 72
Друзья, зная этот негласный «табель о рангах», старались прикинуть, на какой лесенке этого табеля искать им пристанище двух преступных элементов. Скорее всего, на семикомнатную или пятикомнатную квартиру они не тянули: обычно обитатели таких хором носят более дорогую одежду. Поэтому надо ориентироваться на квартиры на две-три комнаты, но и нельзя исключать обитателей чердаков, подвалов: для маскировки, чтобы не привлекать внимания, преступники могли ограничиться самым простым вариантом.
Пройдясь по нужной улице, еще раз убедившись, что отрабатывать надо немалый кусок жилого сектора, они решили заручиться помощью полиции, а через них – дворников и домовладельцев. И те и другие имели четкий перечень обязанностей, в которые, кроме хозяйственных вопросов (следить за исправностью дома и его коммунальных систем, ставить фонари и ограждения в случае проведения земляных работ – иначе штраф, убирать мусор и снег, разгонять бродячих собак), входили и административно-полицейские функции: начиная с таких элементарных вещей, как отводить к родителям маленьких детей, если они случайно оказались на улице, до обязанности сообщать обо всех подозрительных компаниях, сборищах и прочее. Хороший дворник знал всех жильцов в лицо, подмечал, что в какой квартире происходит, ночью он вообще становился наиважнейшим человеком: традиционно ворота дома ночью закрывались, и припозднившиеся жильцы, чтобы попасть к себе домой, звонили в дворницкую, чтобы им открыли ворота, – естественно, оставляя мелочь за беспокойство.
В полицейском участке им поведали, что в последнее время сообщений о каких-либо подозрительных личностях не поступало, но согласились с мыслью, что если таких сообщений нет, то это не значит, что в Семенцах все идеально. Поэтому выделили в помощь унтер-офицера, который хорошо знал всех дворников. С ним стали обходить дворы и беседовать с рыцарями метлы и лопаты. Надо сказать, что на контакт с полицией те шли без сопротивления, ибо сообщать обо всем подозрительном было их обязанностью.
– Ты всех жильцов дома знаешь? – спрашивали дворника.
Обычно следовал ответ:
– Всех, а как же!
Однако некоторые мялись и говорили следующее:
– Вот господ всех знаю, а студентов, которые под чердаком поселились, не упомню еще, они только недавно тут живут.
Независимо от ответа, каждому дворнику предъявлялась фотография убитого Кремнева: Зазнаев распорядился, чтобы в морге сделали фотографию. В то время стремились поставить дело уголовного сыска на научную основу: вводилась дактилоскопия, фотографирование задержанных и убитых, формировалась единая картотека криминального элемента.
Большинство дворников, рассматривая снимок, уточняли:
– Что-то странный он тут. Спит, что ли?
– Нет, убили его, – пояснял кто-то из следователей. – Видел? Может, он здесь не живет, а просто в гости заходил.
Но пока тех, кто видел потерпевшего, выявить не удавалось. Тогда переходили к следующему этапу беседы:
– Ничего подозрительного не видел? Может, компании какие-то собираются? Может, к кому-то постоянно ходит кто-то?
Дворники категорично отрицали возможные сходки, сборы и, как правило, добавляли:
– Видел бы, донес.
И вот наконец один дворник поделился нужными наблюдениями:
– На четвертом этаже есть квартирка, в которой что-то происходит. Каждый четверг там молодые люди собираются, что делают, не знаю, но подозрительно это.
– А чем подозрительно?
– Ну, как: заходят – оглядываются, выходят – тоже.
– А много людей приходит?
– Человек пять-семь за раз точно приходят.
– Кто именно: мужчины, женщины?
– Есть девицы. Из таких – стриженых.
Условно стрижеными в то время называли девушек, которые стремились изменить представление о женщине в обществе: они были против того, чтобы на существо женского пола смотрели или как на прислугу, или как на нарядную игрушку. Они стремились получить образование, учились или на Бестужевских курсах, или каких других, где лица женского пола получали высшее образование, отказывались от пышных нарядов, сложных причесок. Скромный наряд, короткая стрижка, очки были типичными внешними чертами девушек, выступавших за новый социальный статус женщины в обществе.
Конечно, стричь волосы – это не преступление. Но было еще одно обстоятельство…
– Посмотри, а этого среди них не было? – Зазнаев вытащил фотографию из морга.
Дворник долго смотрел на нее, потом сказал:
– Вроде был. Я один раз видел, как этот, ну что на фотографии, вроде как поздоровался с этим, ну у которого гости собираются.
– Точно он?
– Он.
Кажется, ниточка появилась. На календаре была среда, то есть завтра должна была состояться очередная сходка. Есть возможность накрыть всю шайку разом.
– А что ты не сообщил? – рычал полицейский на сторожа.
– Я хотел, вот ей-богу завтра собирался, думал, понаблюдаю чуток еще, – начал оправдываться дворник.
– Смотри, если там обнаружится тайное политическое общество с противоправительственными целями, я тебя… – пригрозил страж порядка.
Обсудив ситуацию, друзья решили, что в самый раз нагрянуть в гости с обыском в подозрительную квартиру.
* * *
На следующий день утром в окружном суде следователей встретил извиняющийся секретарь товарища прокурора:
– Господин Мелихов позвонил и просил извиниться перед вами, он сегодня приболел и не сможет вам подобрать нужные материалы. Приходите завтра, и все будет в порядке.
Друзья развели руками. Получалось, что утро и день у них были свободны, сходка в Семенцах планировалась только вечером, следовательно, и обыск будет только вечером.
Друзья поехали в общежитие к Лизе, но девочка была на занятиях. Решили не отрывать ее от учебы. Петр написал записку, в которой сообщил, что в Питере и что постарается заскочить вечером. До намеченного обыска еще оставалось полно времени.
– Давай я тебе город покажу, – предложил Зазнаев.
Они вернулись к Невскому, к Аничкову мосту, и пошли по набережной, только не к Семенцам, а в обратную сторону.
– Красиво тут необыкновенно, какое здание ни возьми – шедевр и мечта художника, – восхищался Петр. – Вот это что такое? – Он показал на здание с высоким крыльцом, причем по специальному уклону на крыльцо могла заехать карета.