Страница 87 из 311
Мурхухн Виверикс был в глубоком шоке. Его мир рухнул, затем по нему наподдали грязным ботинком, а вместо вручили нечто, относительно похожее на будущее, но самого сомнительного вида. Тем не менее, единственной альтернативой было кидаться под автобус, набитый горланящими рейлами, так что кабану пришлось мириться с произошедшим. В этом ему помогли остатки спиртного, что бултыхались в джипе, так что следующие сутки я ехал с бывшим ментом, нажравшимся как свинья!
Кто мастер плоских повторяющихся шуток? Криндж!
– Темные боги Рассвета, это что, всё на самом деле…? – простонало вороватое животное, с силой растирая себе клыкастую морду ладонями, – Мне это не приснилось?
– Добро пожаловать в реальный мир, Не… Мурхухн! – осклабился я, тыча в левый клык своего нового развлечения пластиковой бутылкой с водой, – Приходи в себя, скоро за руль сядешь, мне спать охота!
– Откуда на мне одежда? – вяло удивился похмельный свин, обряженный уже не в позорный обтягивающий его как сосиска боди, а в черные брюки, ботинки, куртку… и боди под ними.
– Остановились около магазина с принтером, нам напечатали. За деньги, – отозвался я, – Не парься, с зарплаты отдашь.
Солнечные очки мне не сделали, что было очень обидно, а вот будущего товарища я принарядил.
– А ствол откуда? – недоуменно хлопал глазами Виверикс, рассматривая вытянутый из‑за пояса старый револьвер во вполне пригодном состоянии.
– Ты у одного панка отнял. Он мне не поверил, когда я рассказал, что ты – полицейский под прикрытием, собирающийся внедриться в банду отпетых головорезов!
Дикий кабаний взгляд в ответ стал для меня наградой за все потраченные терракоины!
Не помню откуда и когда, но точно помню, что если вы встретили персону, находящуюся в глубоком личностном кризисе или там, скажем, горе, то лучший способ сгладить это состояние – вызвать у пациента новые впечатления. Чем ярче – тем лучше. Кажется, я справился!
Психология!
Хотя, учитывая, что мой попутчик пялится на меня, не мигая, уже пять минут, кажется, что‑то в процессе было повреждено. Ну что тут поделать, никто не совершенен. Даже я.
Впрочем, Мурхухн вполне исправно полечился водичкой, а затем, отойдя от наиболее злостных симптомов бодуна, занял своё место за рулем. Водить машину он не умел, но чего там уметь, когда надо просто ехать прямо, а ты – суицидальная свинья на максималках? Названный так пару раз, кабаноподобный человек разозлился, выгнал хмарь из своей клыкастой бестолковки, а дальше повёл вполне нормально, что даже позволило мне вздремнуть.
Снова мы заговорили лишь вечером, когда остановились возле барахолки, куда я захотел сдать остальной хлам, набранный с той банды панков, к которой принадлежал недоверчивый тип, поделившийся с Мурхухном револьвером. Обменяв старое дешевое железо кустарных пушек и ножей на несколько терракоинов, мы тут же потратили их на солидный перекус. Тогда‑то, поев и выпив, полностью собравшийся с мыслями бывший мент мне угрюмо сказал:
– Криндж. Я благодарен тебе… за всё, но если ты не видишь, как на меня смотрят даже обсосы на этом рынке, то ты – полный идиот. Я поймаю пулю от любого жителя пустошей, это вопрос времени. Очень небольшого времени, возможно, что это случится прямо здесь, пока мы жрем. Хочешь поймать со мной?
Виверикс был прав, я уже подметил взгляды, бросаемые на него всеми и вся. Здоровяк с головой кабана не мог быть никем, кроме офицера Омнипола, а это зрелище несет мир, покой и штраф за превышение скорости только для жителя цивилизованного анклава. Неважно чьего, Хаба, Церкви, Института, государства. Для всех остальных, этих самых «жителей пустошей», включая и меня, кабанья башка морфа, как и звериная морда другого какого‑нибудь их варианта, обычно находилась по другую сторону пулемета, огнемета или чего‑то подобного, чем нас угощали стражи закона. Не со зла, а когда какая‑нибудь группка отчаянных авантюристов хотела оттяпать кусочек жизни у жирных и довольных цивилов… но из кого, по‑вашему, состоят эти группки? В них чьи‑то родственники, чьи‑то дети, чьи‑то друзья. То, что моего свиномордого приятеля пристрелят рано или поздно, было фактом. Только…
– Я уже об этом подумал, – в очередной раз смертельно удивил я бывшего мента, – На Великой Трассе как‑нибудь справимся, тут все проездом, все по делам. Должно быть не так опасно…
– Да, но…
– А потом мы сворачиваем на Рим, мужик. Прём к нему через Ромус. Насколько я слышал, огнестрела там нет. Потом возвращаемся тем же путем, и почти с трассы, в глуши, нас заберет корабль. Все будет пучком.
Ну вот, я его снова сломал.
– Зачем тебе в Рим…? – прохрипел этот бедолага.
– Промышленный шпионаж! – важно поднял я палец, полностью выключая когнитивную деятельность похмельной гуманоидной свиньи. Ну да, скорее пожилого, массивного, стреляного и битого жизнью кабана, но что тут скажешь? Я в глубине души тот еще расист. Хотя нет, не расист. Мне просто нравится издеваться над окружающими! Фредди не даст соврать!
Интерлюдия
Никто не доверит свежезавербованному придурку нормальную пушку. Нет. Его, малолетнего идиота, будут обучать сначала на каком‑нибудь малокалиберном дерьме. Где‑нибудь в глуши, очищенной от опасных животин, сытно и строго. Его будут дрючить день‑деньской, закармливая при этом на убой, формируя самый обычный мешок очередного пушечного мяса. Затем, если он выживет, возможны варианты и перспективы, но задача полевого лагеря, какой бы срани он не принадлежал – сделать из полуграмотного идиота человека с пушкой, подчиняющегося приказам. Не более.
Артемида обожала рейды на полевые лагеря. Море долгохранящейся жратвы, куча хлама, стадо блеющих идиотов, которых можно продать скопом каким‑нибудь нормальным парням, которые не засрут этим идиотам остатки мозгов. Самое главное – низкий риск. Это важно, особенно когда обстреливаешь новобранцев.
Особенно – когда они не ашуры.
Парни и девки выходили из корабля. Потные, пахнущие горелым порохом, довольные. Кто‑то с повязками, парочку вынесли на носилках, но живых. Проблемно, конечно, люди будут выздоравливать куда дольше, чем её живучий‑сучий вид, но что тут поделаешь? Тройка рейлов, улыбающихся до ушей, выскочила последней, на них ни царапины. Всю обратную дорогу играли в карты, сволочи мелкие. Раздавали прямо на раненом Шорбане, вон он жалуется.