Криндж. Тетралогия

Благодаря указке в лапе мадам, я определил, что речь идёт о бывших Британских островах, а затем, без особого сопротивления, согласился с её наименованием. Хотя, как оказалось, везут меня не туда.

– Там территория «возвращенцев». Даже рейлы не живут на этих островах, – покачала головой моя начальница, – Мы подвезем тебя вместе с тачкой к Великой Трассе, а по ней ты доедешь вот досюда…

Указка безошибочно вонзилась в известный каждому школьнику «сапожок», находящий на юге Европы. Правда, называть его Италией я поостерегся, что оказалось вполне логичным.

– Ромус! – почти торжественно провозгласила Артемида, – Страна, населенная сущими дикарями, которые гвоздят друг друга по головам железными хреновинами и ходят в доспехах. Разбита на тысячи мелких владений, что тебе и нам абсолютно не важно. Куда важнее то, что город, из которого этим варварам диктуют, как им жить, является и крупнейшим мировым центром торговли, эдакой площадкой, на которой представители всех значимых фракций мира договариваются, представляют свои новинки, заключают союзы. В отличие от всего Ромуса Рим вполне современный горо… ты чего?

– П‑п‑подавил‑ся! – сообщил я, тараща глаза. Ну да, такое открытие. Рим еще стоит. Аве цезарь!

– Пропердись и слушай дальше! – скомандовали мне.

Мне предполагалось тупо зайти в город, тупо там где‑нибудь остановиться, а потом тупо «как‑нибудь» узнать характеристики предлагающегося к продаже летающего танка. И тупо переслать по‑бырику информацию Артемиде.

– Ты мне скажи, в каком месте начинать смеяться? – прочавкал я, грабя начальницу на банку каких‑то закруток, невесть как оказавшуюся в нашем конференц‑зале, носящем обычно другое предназначение, а именно отсека для абордажников, – А то уже хочется.

– Ну‑да, ну‑да, так смешно! – немного нервно отреагировала женщина, способная на скаку остановить крупного медведя, а затем, оседлав его, ворваться в горящую избу, – А какая тупая обезьяна, которой даже полугода не исполнилось, захотела посетить Син‑сити, одну из самых опасных дыр на этом континенте? Дослушай, полудурок!

А дослушивать, как оказалось, полезно. Нет, большая мамочка совершенно не представляла, как здоровенному ашуру играть в шпиона, зато вот насчет входа в город всё было довольно логично. Как оказалось, для местных ромусцев вход был закрыт, их генотип был внесен в специальные следящие устройства местных церковников, а паспортный контроль в этом мире был несмешной шуткой, если речь не касалась закрытых мегаполисов, где идентификационные чипы встроены жителям прямо в мозг. Так что мне действительно можно спокойно, почти вальсируя, проехать по населенным дикарями территориям, где попросту нет никаких современных средств передвижения, а затем подъехать к воротам Рима, куда меня безоговорочно пустят.

– Только коинов в дороге поднакопи, – посоветовала гранд‑мадам, – Да и я подкину. Ну и не притащи с собой что‑то вроде атомной бомбы. Всё остальное детекторы, которыми напичкан город, не заметят.

– Окей, радость моя, – подумав, кивнул я, – Допустим, мне этот вариант подходит. Но ты не находишь, что надо как‑то простимулировать своего верного шпиона?

– Ты три бутылки нехилого пойла усосал уже… – проворчала женщина, но затем ухмыльнулась, – Конечно, я подумала. Причем хорошо подумала. Помнишь, когда цверги с тобой ковырялись, ты жаловался, что есть беды с башкой? Ну, что в памяти всплывает то, чего быть, вроде как, не может?

Такое действительно было. Я, то есть Криндж, личность многогранная во всех смыслах. Огромное тело со зверской мордой было пациентом у одного крайне специфичного ученого… или их группы. Они записали в мозг наивного и не желающего жить здоровяка другую оцифрованную личность, с прокладкой в виде выхолощенного универсального солдата, чьи воспоминания были частично обрезаны. Ученые хотели, чтобы очень известный в прошлом рокер, знаменитый своим безудержным темпераментом, сломал как не поддающуюся стиранию личность изначального хозяина тела, так и «прокладку». Только вот у рокера оказались другие планы, благодаря чему все три личности выжили. Маттиас Хемсворт, убитый на службе наемник, Джек Регал, воскресивший рок по всей планете годах, эдак, в сороковых двадцать первого века, да Яго, ушибленный дикарь, они все жили не тужили под моей шкурой, балансируя во вполне адекватном состоянии. Пока их не трахнули в череп нейронным кодером, предназначенным для перезаписывания сознания примитивов, огромных человекоподобных гуманоидов, водящихся на этой планете.

В результате от их смешения получился я. Личность цельная, социально активная, желающая жить и всё такое. Но откуда‑то у меня временами пёрли привычки, словечки и прочая хренотация, однозначно принадлежащая представителям только одной нации на планете, пусть и давным‑давно вымершей. Русским. Меня это слегка тревожило. Нет, к самим русским я ничего не имею, как и ко всем другим вымершим уже народам, скорее нервирует вопрос «а что еще может вылезти?». Только вот ответа на него не было. Мелкие похотливые сучки‑цверги только лапками разводили, да трусы снимали. В те редкие моменты, когда на них эти трусы были.

– В Ромусе расположены самые старые, самые сохранившиеся анклавы греев, Криндж, – вытащила свой козырь Артемида, – У них, я уверена, точно есть ментальные сканеры. В принципе, такую штуку и здесь можно добыть, но только истинный старейшина из греев, тот, который за сотни лет жизни видел мозги тысяч разных гуманоидов, сможет нормально осмотреть твои. И он, при этом, ничего не будет гнуть или ломать. К ним в анклавы народ со всего мира ездит. Те, кто может себе это позволить.

– То есть, мне туда надо ехать на джипе, загруженном терракоинами? – ехидно осведомился я.

– Мужик, кончай капризничать, а⁈ – женщина скорчила лицо, а затем рванула какие‑то ремешки у себя сзади, из‑за чего её могучий нагрудник бахнулся с шумом на пол, – И вообще, иди сюда. Мы через час прилетим. А там ты, скорее всего, сдохнешь…