Криндж. Тетралогия

Глава 13 Нахлебники и наследники

Говорят, что смотреть смерти в лицо – это прямо подвиг. Особенно если эта самая смерть неминуема, люта и беспощадна, представляя из себя какое‑нибудь смертельное автоматическое орудие. Например, высунувшуюся на потолке турель, оснащенную хор‑рошим таким импульсным лазером. Смотрит на тебя, значит, это дуло, а ты смотришь на него и… не чувствуешь вообще ничего, потому что совсем недавно ты смотрел на грубые и примитивные дула плазменных орудий, сделанных кочевниками чуть ли не из подножного материала, в разы более страшные и опасные.

Видимо, человек привыкает совершенно ко всему, а уж если дуло не стреляет, так и чхать он на него хотел. Хотя, стоит заметить, вверх чихать еще ни одно существо не научилось, даже такое, как я.

Поэтому я чихнул нормально.

Турель от такого дела взяла, да спряталась назад, вынудив нимфу за моей спиной удивленно икнуть, а человека, звавшего на помощь, разинуть рот и продемонстрировать нам филигранное актерское мастерство гения, могущего показать всем своим внешним видом, как он удивлен до глубины души и прочих своих потрохов.

– Слышь, мужик! – попробовал в дипломатию я, – Мы не вторженцы! Просто отведи нас к компьютеру!

Мужчина, вместо того чтобы пойти мне навстречу, решил, что обморок будет более удобным для него выходом. Осев на металлический пол, он спровоцировал меня на сближение, несмотря на Тамару, вовсю шипящую о том, что тут могут быть другие турели, не столь лояльные к моему красивому лицу. Тех не было, но вот рядом с павшим без боя неизвестным на стене загорелся небольшой экранчик, демонстрирующий стрелочками, куда мне надо пройти, и даже подписавший пункт назначения не так, как я уже ожидал, а вот прямо «компьютер»!

– Не пригодился, – сделал логичный вывод я, перешагивая мужика. Тот, кстати, не впечатлял. Обычный такой, лет тридцати, может, и сорока, в довольно старых шмотках из очень крепкой «бюджетной» ткани, что выдают молекулярные принтеры… зато левая нога и такая же левая рука у мужика представляли из себя протезы, а сама морда намекала на электротатарское иго в предках. Была, конечно, обезображена большим уровнем интеллекта, чем у пустынных киборгов, но, по сути, один в один.

– Давай его с собой возьмем! – возмутилась Тамарис моему пренебрежительному отношению к паре десятков килограммов хорошего мяса, а затем и очередному обвинению в каннибализме.

– Хватит меня обременять разной херней! – провозгласил я, топая по коридору, – Мне и так тяжко!

– Так брось эту свою палку!

– Да щаз!

Я что, зря этот канделябр тащил в глубины преисподней? Да он моя единственная надежда, если что!

Дисплей нас подло обманул, не показав масштабы места, в котором водился самый настоящий человек. Оно оказалось огромным. Натуральный подземный комплекс под землей, с переходами, с освещением, с бесконечными железными коридорами. Люди тут тоже были, но безоружные. Они прятались от нас в отсеках, испуганно вскрикивали вдали, но, в целом, не мешали. А мы шли, шли и шли…

Лестницы, коридоры, небольшие залы. Всё это было относительно обжитым, точнее, регулярно используемым и очищающимся. Судя по доносящимся до нас отголоскам, людей тут жило не один и не десять, а слегка побольше. Может сотня, а может даже тысяча. Тем не менее, мы сразу поняли, что тут живут очень странные существа, так как в нас никто не выстрелил, все просто прятались.

– Может, у них оружия нет? – неуверенно предположил Абрахим, которого я торжественно нес в свободной от канделябра руке. Помолчав, чемодан с отшельником сам себе ответил, – Да не, бред какой‑то!

– Может, просто боятся, – выдала и своё заключение нимфа, тащащая остатки наших припасов, – Двери сами распахиваются, карта вон, на дисплеях показывается. Защита молчит. Местная система явно рада нас видеть.

– Не туда смотрите, – вздохнул я, вновь пытаясь вкрячить четырехметровую палку так, чтобы она влезла на лестничный проход, – Мы сколько идём, а тут везде чисто. Так не бывает там, где люди живут. Кроме того, этого всего здесь не должно быть. Мы должны были найти один компьютер, подключенный к магистральной сети. Один, в руинах. А тут живой и активный комплекс…

Разгадка встретила нас на следующем уровне, куда более светлом и стерильном, путь куда закрывала мощная автоматическая дверь, открывшаяся перед нами и тут же закрывшаяся, после того как мы ввалились внутрь.

– Это не тот компьютер, что мы ищем, – задумчиво поведал я миру, рассматривая натуральный командный пункт с целой кучей пустых рабочих мест, с гигантским монитором во всю стену, с огромной голубоватой голограммой матушки‑Земли, да прочими прибамбасами, говорящими о том, что мы попали в Очень Важное Место. Здоровенное, причем, как бы не в половину нормального стадиона. Тут, судя по всему, одновременно работали до пяти десятков человек, когда всё это фунтициклировало.

– Приветствую, главнокомандующий!  – раздался звучный синтетический голос, лишенный каких‑бы то ни было интонаций, – Приветствую вас в Центре Омега‑Три! Все системы… не готовы к работе, блокированные Высшим Приказом, вызванным компрометацией Центра Омега‑Три. Текущий режим: консервация.

Произнеся всё это, компьютер замолчал. Помолчали все. Я молчал задумчиво, нимфа боязливо, отшельник, наверное, шокировано. Ну не разбираюсь я в мимике чемоданов. Зато неплохо шарю в разных пакостях, на которых щедр этот мир.

– Компьютер, ты мне мозги не канифоль… – пробурчал я, прислоняя канделябр к стене, а сам делая пару шагов вперед, – Ты меня сюда привёл. Обманом. Чё хотел?

– Запрос на диалог в свободной форме получен,  – невозмутимо проинформировала меня хитрожопая и мутная машина, – Разрешите выполнять?

Мне вот этот загиб откровенно не понравился, как и то, что мои не до конца еще отупевшие мозги срисовали на слух. Компьютер обратился ко мне «Главнокомандующий», а не «врио Главнокомандующего». Это для живого существа ерунда, а вот для машины ‑немыслимая ошибка! А значит, что это «жжж» неспроста!

– Обойдешься! – злобно оскалился я, падая задом на пол, – Никаких диалогов! Никаких разрешений! Отвечай на мой вопрос!

…а в ответ тишина. Минута, две. Я лишь ухмыльнулся, поудобнее устраиваясь на довольно жестком полу.

– Криндж, ты дурак? – осведомилась расхрабрившаяся нимфа, обнаружившая, что нам здесь ничего не угрожает, – Ты сам запретил ему отвечать!