Страница 237 из 311
Интересные факты затяжного постапокалипсиса двадцать четвертого века планеты Земля – здесь есть гибриды человека и пришельца. Самый красивый, умный и чуткий из них называется нимфой, являясь прирождённым… собирателем семени (генного материала). Одновременно с этим они психологи, психотерапевты, послы доброй воли, чирлидеры, гейши, куртизанки, шпионы, доносчики, барды, официантки и чертё знать кто ещё. Наверное, самые свободные и относительно безобидные создания на всей планете, потому что представляют из себя красивых, великолепно сложенных женщин, которым нужно много секса. Денег и ЗАГСа – не нужно!
Не удивительно, что даже дикие пустынные киборги, кровожадные наездники на жуках, и те посчитали нимф святыми. В целом, могу понять, учитывая, что у местных отваливаются части тела, то есть красавцами этих жуколюбов назвать не повернётся даже после ведра кумыса, так что нимфы да… их тут принимали с распростёртыми штанами.
Правда, хранить порядка восьмидесяти лет в крио‑сне такую гостью не стоило.
– Сколько лет?!! – нёсся отчаянный визг над шатрами и песком, пугая жуков и детей. – Ах вы подонки песчаные!!! Ублюдки ржавые!! Я вашего хана сапогом сношала! У него член короче моего мизинца был!! Уроды! Поставь меня! Поставь меня на песок! Я их… я их…
– Что ты их? – мирно бурчал я, унося из стойбища орущую женщину на плече. – По железкам отпинаешь? Обидный жест покажешь?
– Ты даже не знаешь, что я могу! – колотили меня кулачками по груди и животу. – И ты вообще кто такой⁈ Куда ты меня несёшь⁈ Отпусти!
– Мне тебя подарили, – коротко объяснял я оперативную обстановку. – Ты мне нужна, чтобы получить свободный доступ по землям остальных кланов.
– Мужик, ты охренел?!! – ругались на меня человечьим голосом, продолжая колотить. – Никуда я с тобой не пойду! Мне надо вернуться к своим! О тёмные боги, мои образцы! Они все испорчены! Как я покажусь на глаза старейшинам?!!
Это был вполне аргументный аргумент, но я уже вышел за пределы лагеря хана Потомака, продолжая широко шагать в светлое будущее. Для своей голозадой ноши я нашёл следующие возражения. Во‑первых, это племя боится размороженной дамы, а сама дама испытывает агрессивные эмоции по отношению к тем, кто её лишил свободы (и может лишить ещё). Во‑вторых…
– А что, если я тебе скажу, что представляю из себя совершенно уникальную мужскую особь вида, который больше нигде не встречается? – хмыкнул я, продолжая тащить свою добычу.
– Я скажу, что ты врёшь, скотина! – вполне адекватно отреагировала нимфа, после чего была… аккуратно посажена на песок.
– Ну‑ка рассмотри получше, – ухмыльнулся я, предоставляя бедной женщине полную свободу действий. Ну, относительную. Идти можно куда угодно, но одной и с голым задом.
Нимфы – концентрат женственности. Они умеют соображать, когда их голому заду угрожает какая‑нибудь неприятность. Поэтому дама, встав с песка и отряхнув попец, не поскакала трепетной ланью в неизвестные дали, а прищурилась, как продавщица Галя, которую зовут пробить третий возврат за пять минут. С этим деловым видом она и подкралась ко мне, рассматривая прекрасного, непревзойдённого, страшного как смертный грех и брутального как целая нация байкеров… меня.
Ну а что, я хорош! Не так хорош, как обычно, потому что обычно на мне только майка, штаны и ботинки из неубиваемого материала. Здесь же ещё рюкзак за спиной, а он значительно убавляет в антураже. Тем не менее, жить можно.
– Ты помесь ашура и питекантропа? – наконец, с явным интересом спросила нимфа, внезапно забывшая про восемьдесят лет заморозки. – Мутант? Новый вид ашуров⁈ Кто ты?!.
– Вот сиди и думай, наврал я тебе или нет, – хмыкнул я. – Со мной пойдёшь – шансы узнать есть, как и пополнить свои, хм, запасы. А если останешься, ну… делай с этим племенем всё, что хочешь, мне пофигу. Я иду в горы искать тайную лабораторию, где, вполне возможно, найду какую‑нибудь генетическую фигню…
Женщина задумалась. Выглядело это очень эротично. Вы как хотите, а меня возбуждают голые женщины, имеющие интеллект. Наверное, заразился этим от цвергов. Хотя у них, в прибавку к их изуверскому интеллекту, совершенно больная фантазия и множество пристрастий, о которых не говорят даже в очень неприличном обществе. Ну, вообще‑то, если подумать, то у нимфоманок с растягивающейся физиологией должны быть определённые… предпочтения… Но и границы должны же быть! А их нет.
– Знаешь… – на прекрасном лице нимфы зародилась робкая улыбка, после чего она, раскачивая всем, чем можно, медленно поперла на меня. – А мы можем и поискать компромисс…
– Фигу ты у меня поищешь! – радостно улыбнулся я, демонстрируя нужный жест прямо в лицо, за которое все мировые звёзды прошлого отдали бы душу Сатане и приплатили бы детским домом до кучи. – Я тебе тупо не дам!
Основная функция нимф, базовая, то есть – извлекать из мужчин семя, а затем хранить его черт знает сколько времени в пузе, пока нимфа не возвращается на базу, где и делится добытым генетическим материалом. Всё остальное для этих красоток второстепенно, их создавали именно для этого. Сейчас эта дама решила и домой убежать, и принести в клювике (пузике) чего‑нибудь ценного. Тем более что там напрягаться‑то? Нимфе переспать, как приличному человеку почесаться – несложно и приятно.
Но это если ей дадут!
– Ты мне нужна для прохода по этим землям. Хочешь образец? Топай со мной. Я тебя буду кормить, защищать, гладить и разговаривать. А потом, когда выйдем с пустыни в горы, потрахаемся. И убежишь себе радостная куда хочешь!
Нимфа оторопело на меня посмотрела, а затем опустила взгляд ниже, на себя. Покрутилась на месте, пытаясь заглянуть себе на задницу, пожмакала грудь, пошерудила там, откуда появился каждый мужчина и куда он стремится вернуться большую часть жизни. Затем уставилась на меня, хлопнув ресницами.
– Ты… серьёзно? – выплеснула она своё недоверие прямо в мой ехидный оскал.
– Ну да, – ухмыльнулся я. – Тебя восемьдесят лет не было, старушка. Тебя похоронили вообще все. Ты с голым задом посреди пустыни, а за спиной клан, который хочет от тебя избавиться любыми средствами…
– Это ерунда… – пробормотали мне в ответ. – Что ты имел в виду, говоря, что ты мне не дашь?!? МНЕ???
– Не дам, – с удовольствием повторил я, кивнув. – Ты шикарна, спору нету, но мне ты нужна совсем для другого. Так что я буду беречь себя в целомудрии, пока мы не дойдём до гор!