Страница 228 из 311
– Что там? – с натугой встав на не до конца зажившие ноги, я проковылял туда же, чтобы нависнуть над барабанящей по клавишам крохой.
– Меняю курс, – отозвалась цверг, – Мы вляпались в какую‑то зону, полностью блокирующую все сигналы с орбиты, считай ослепли. Один компас работает. Нужно срочно выбраться из неё.
Срочно не получилось. Вообще никак не получалось часами, из‑за чего водитель подлодки недоумевала, бурчала себе под нос, ругалась, даже проверяла многочисленные сенсоры, показывающие в итоге исправную работу. Цверг развлекалась, а я скучал на койке, пока не заметил какой‑то странный пульсирующий фиолетовый свет, идущий из ниши с тем самым силовым доспехом, с помощью которого Вириенна меня и вытащила. Обратив внимание капитана на аномалию, я добился от неё немедленной реакции, совмещенной с удивленной руганью, которой было уже как‑то многовато. Открыв нишу, а затем и могучий зеленый скафандр, чьи потроха и пульсировали отсветом от какой‑то яркой лампочки, Вириенна закрылась внутри доспеха и… вывалилась из него через несколько минут с очень круглыми глазами. Я в это время уже улегся обратно.
– Криндж… – просипела она, как‑то неловко карабкаясь на мою многострадальную тушку, – Криндж…
– Чего? – насторожился я, видя совершенно нетипичное поведение подруги.
– Орбита… – проскрипела в ответ цверг, слабо царапая ноготками по моей мужественной груди – Орбита потухла…
Перевод с потрясенно‑женского на человеческий занял немало времени, прежде чем ошарашенная цверг смогла говорить на моём языке.
Фиолетовый отблеск шел от средства связи, встроенного в скафандр, старой, невероятно надежной, миниатюризированной версии космической гипер‑связи, которая когда‑то позволяла цвергам скрытно поддерживать контакт между собой, невзирая на любые препятствия. Неудивительно, что он оказался встроен в горнопроходческий силовой костюм, именно это и позволило нам сейчас узнать новости.
Ударная группа каких‑то абреков добралась до государственного центра Гималаев, увидела систему, которая работала с Короной, поддерживая связь с орбитой, а потом, по моему уже убеждению, уронила валенок на пульт. Ну, может быть, у них был хакер, который решил проверить, что там вообще происходит, либо кто‑то кофе пролил на процессор, не суть. Она, родимая, была в том, что могучая подпольная сеть, которой и управляла Корона, запустила свой тайный протокол защиты, атаки или, я… не знаю, внеплановой мастурбации с частушками… в общем, во всех орбитальных городах, опоясывающих матушку‑Землю, сдох «интернет». Накрылся. Полностью.
Не выдал синий экран, требуя перезагрузки, не ушёл в залипание, а прямо совсем накрылся, с дымом от процессоров, с визгом от накопителей питания, с расплавленными проводами и взорвавшимися роутерами. Вся проводная и дистанционная связь орбитального комплекса приказала долго жить. Буквально. Вместе с ней накрылось три четверти вообще всего, что было на орбите, включая навигацию по Солнечной системе, управление дронами, программируемые вибраторы и автономные транспортеры, распределявшие по гигантскому металлическому суперполису еду, презервативы и жевательную резинку. Как, впрочем, и все остальное.
– Понимаешь, что это значит⁈ – расширенные, как от прихода могучих веществ, глаза цверга неотрывно пялились на меня, – Понимаешь?!!
– Не особо, – честно признался я, испытывая некое равнодушие к подобной новости, – Ну сломалось у них всё, и чё? Нам тут от этого ни холод… НО!
Меня начали топтать мелкими пятками, вопя, что я ничего не понимаю!
Защищаться мне было нечем, да и особо не хотелось. Танец мелкого таракана на груди не воспринимался даже как массаж, однако вопли перевозбужденной цверга насторожили.
По ним, этим суматошным крикам, значило, что хрен с ней, с орбитой, пусть крутятся, как хотят, но что будет с Землей, которая в одночасье лишилась очень плотного контроля этой самой орбиты – никто не может представить, даже закинувшись ведром какой‑нибудь дури. Сейчас, планета, буквально вся заточенная на войну и убийство ближнего своего, полностью лишилась ошейника, получила полную свободу, карт‑бланш на всё! Не просто всё, которое ты можешь за большие деньги купить в борделе, а огромное, кровавое, безумное, совершенно безбашенное ВСЁ , что только может прийти в голову человеку!
– Я не понял, ты ужасаешься или радуешься? – поинтересовался потоптанный я, – Это же в твоем стиле и духе!
– Я… – Вириенну было не узнать, так она раскраснелась и разволновалась, – Я балуюсь! Чуть‑чуть! Понемножку! А это…
– А это, – меланхолично добавил я, погладив левой культей цверга по заднице, – вообще нас не волнует. Ну начался шухер и чо? Мы плывем и плывем, приплывем и всё. Как‑нибудь разберутся…
– Не волнует⁈ – меня начали пытаться задушить, – Да ты прав! Это нас, цвергов, не волнует! Разберутся! Лет за пять, пока подвезут все нужные запчасти к Земле! Ты себе масштабы представляешь⁈ Представляешь⁈ А что, если костюм у этого, как его, Барвина, записывал ваш разговор⁈ Что если все теперь знают, кто сломал Корону Гималаев⁈ Ты станешь самым… самым разыскиваемым существом на планете!
– Да сфигали баня сгорела⁈ – удивился я, впрочем, слабо. Жизнь уже научила, что вот такие версии обладают почти стопроцентной жизнеспособностью.
– Потому что ты – Криндж!! – взвыв это, цверг шлепнулась мне на грудь и принялась страстно целоваться.
Страстно целуемый, я задумался, впрочем, ненадолго. Мне было предельно фиолетово (из‑за лезущих в глаза волос девушки) на все эти события. Вот вообще. Подумаешь, говно случилось. Подумаешь, в очередной раз его повесят на меня. Подумаешь, захотят поймать.
Блин, ребята, меня несколько дней назад даос приложил! Я по ниточке прошелся! Да, черт побери, я по ней уже давно гуляю, как по бульвару!
Засасываемый истерящей малюткой, безрукий и обожженный, я лежал, полностью начхав на этот большой и страшный мир, который только что стал меньше, но в десять раз страшнее. Тут уже поздно было пить боржоми, колеса истории провернулись в очередной раз, с хрустом ломая всё и всех, кто попал в эти жернова. И будут ломать дальше. Это как‑то скажется на моих дальнейших планах?
Нет.