Страница 222 из 311
Глава 18 В поисках Дао
Паноптикум. Я вспомнил это слово при виде Вириенны, жалующейся своим подругам на меня по закрытому каналу связи, приберегаемому только для экстренных случаев. Самое интересное, что её слушали при этом вполне сочувственно, кивали, осуждающе посматривали на меня. Бинго и Морри, правда, ругались, требуя вернуть законного Кринджа в их лапки, прекратив посягать на суверенность тех, кто нашёл первым. В ответ фиолетововолосая отомстила, сообщив, что нервы я ей мотал только когда в город ушёл, а до этого мы жили душа в душу и даже играли в компьютерные игры. После чего на меня с той стороны экрана стали смотреть как на предателя и изменщика.
Зато всласть вытрепавшая подругам нервы цверг наконец‑то подобрела, так что дальше мы поплыли одной маленькой, крайне неблагополучной, но много чего пережившей семьей. Теперь мы направлялись ровно туда, где гарантированно сидел как минимум один даос – остров, который в прошлом назывался Индонезия.
Тем временем в мире творилось и бурлило то, что и можно было предполагать заранее, люди не стали ждать, пока гора придёт к ним, а сами отправились их покорять. Первые энтузиасты пропали с концами, вторые, куда лучше организованные, захлебнулись кровью, третьи, подошедшие с умом, поймали залп баллистических ракет прямо в лагерь…
«О как! Интересно!», – сказало прогрессивное человечество, ломанувшись со всех сторон туда, где раздают совершенно бесплатных люлей. А что вы думали? Это нормальный человек, если видит баллистическую ракету, бежит в ужасе, заламывая ручки, и орёт о том, как ему страшно. А современный человек, видя падающий ништяк таких пропорций, тут же думает: «Ага! У них есть средства воспроизводства этих ракет!». А это что? Индустрия, технологии, кормовая база, площади, персонал, средства обучения и воспроизводства персонала. Это же грабить, грабить и грабить! А ведь еще и с орбиты помогают, то и дело долбя по пусковым ракетным шахтам. Мол, играйте, мальчики и девочки, честно – ручным оружием. А то нам не интересно!
Галактика в очередной раз аплодировала, сидя перед голо‑экранами с комфортом. Ей, этим прогрессивным тысячам планет, было всё равно, по какой причине лилась кровь, пока эта причина была интереснее обычной ежедневной резни, уже, наверное, схожей с нарезкой колбасы. Зрители по всему космосу были на стороне атакующих, болея за любимцев и негодуя, когда остервеневшие защитники, лишенные, кстати, центрального командования, выносили какую‑нибудь особо полюбившуюся группировку. Ставки на этот кровавый спорт исчислялись миллионами…
– Мы когда‑то хотели всё изменить, – поделилась со мной Вириенна, по обыкновению валяющаяся на моей груди, – Исправить. Вернуть…
– Серьезно? – хмыкнул я, почесывая макушку цверга, – Выступить всемером, или сколько там вас было, против всей Галактики?
– Вот видишь, ты сходу указал самое главное, – горько вздохнула девушка, – А тогда мы думали, что можем перевернуть всё изнутри…
– Но никто не захотел переворачиваться?
– … как ты можешь быть таким умным, когда ты такой дурак?
– Потому что ничего сложного в этом мире нет, – подумав, ответил я, – Это как с канделябром. Мы, как человеки, все говорим о том, что хотим дружно, всей своей семьей, сидеть под канделябрами и читать книги. А на самом деле нет. Не‑а. Мы хотим крови, секса, самоутверждения. Хотим контролировать свою жизнь и жизнь окружающих, потому что они могут повлиять на нашу. Мы хотим влиять, и мы живем и умираем там, где это возможно. Остальные, все эти придурки, глазеющие сейчас, как долбят Гималаи, тоже бы хотели, но боятся. Страх создает подчинение и структуру, так развивается цивилизация. У нас она не развивается, так что можно быть честными. Вы, цверги, тоже хотите именно этого.
– Что⁈ – перевернувшись, на меня уставились прокурорским взглядом.
– Ты – маленькое, хрупкое и очень умное существо… – погладил я девушку по спинке, – Но именно ты управляешь подводной лодкой, разрушаешь городские инфраструктуры, плывешь куда хочешь и делаешь, что придёт тебе в голову. В настоящей цивилизации тебе бы пришлось день за днем надевать чистые трусики, белый маленький халатик, да горбатиться в какой‑нибудь лаборатории, изучая то, что нужно совсем не тебе, а тем спонсорам, которые её, лабораторию, организовали. Инвесторам, корпорациям, такому дерьму. День за днем, год за годом. Вечность. Смекаешь?
– Мы… дети своего мира?
– Смекаешь…
И я такой же. Придурок, который ради покупки паршивых армейских рационов буквально прошёл через весь город, оставляя за собой трупы и калек, рискуя жизнью буквально из‑за ничего. Ну, почти ничего. Всё‑таки, теперь‑то мы знаем, где есть даосы. А что даосы? Они мне прямо сильно нужны? Вот жить без них не могу? Ха! Пара фраз, и Вириенна с удовольствием отвезет меня в какой‑нибудь долбанный цверговский бункер, где меня будут холить, лелеять, доить и сношать, кормить и бухать столько, сколько я захочу! Аж семеро Белоснежек за раз, каждая из которых непревзойденный специалист по скрытности в этом жестоком мире. Чистый рай, о котором не могут мечтать ни те, кто на земле, ни те, кто в космосе.
…но разве это будет жизнь?
Поэтому мы и плыли. Плыли, плыли и плыли вдоль здоровенного острова, идя к точке, на которой я сойду на землю, отправившись на поиски даоса. Теперь уже нормально сойду, с оружием, подготовленный. Правда, в том же наряде, в котором зажигал во Дворце Свободы. У нас тут нет материального принтера, увы.
– Мы уже четыре часа плывем вдоль оздоровленной территории, – с удовлетворением объявила цверг, останавливая ход подводной лодки, – Тут точно есть даос!
– А может и два… – не знай зачем, но очень мечтательно протянул я, – Как сообразим на троих… Ты это, дай несколько рационов. Вдруг он жрать хочет.
В ответ на это только закатили глаза. Видимо, в голове моей спутницы не стыковались такие моменты, что если какой‑нибудь дед сидит сто лет, подчищая за человечеством дерьмо, то он вполне может хотеть жрать и пить. Нет же, это могущественная хтоническая сущность, которая там что‑то хтоническое и могущественное делает, она выше этого. Хосспади, да все пьют, срут, болеют, тоскуют, пердят и чешутся, что президент, что бомж, что Папа Римский!
Хоть не спорит со мной, прямо видно, как женщиной становится.
– Я тебя сейчас ударю чем‑нибудь. Держи свою палку и вали уже!