Страница 217 из 311
Зачем задерживать такого ровного пацана? Убьет меня и пойдет пить чай с крайтексом.
– Как пожелаешь, – кивнул он, тут же поднимая руку со своим крутым пистолетом.
В ответ я сделал ту же глупость, что и на прошлой арене – швырнул в него оружием, которое сжимал в руке, одновременно с этим падая на песок так, чтобы сгусток голубоватой энергии из пистолета ашура пролетел над моей бедовой головой.
Нужно сказать, что парень оказался орёл, хоть и Утомил. Он небрежным росчерком меча и располовинил летящий в него карабин, и умудрился еще отыграть оружием плашмя, отбрасывая обломки в сторону…
…пытаясь отбросить. Вместо этого оказался отброшен сам мощной детонацией заряженного аккумулятора моего карабина!
Если ты имеешь цверга в ухе, то ты молодец. Но если ты его имеешь правильно, со всей его мудростью и техническими познаниями, а не только как обычно, то ты – живой молодец! С карабином, превращенным в гранату!
Баум! Баум! Баум! – подбегая к ворочающемуся на песке ашуру, я вовсю стрелял из своего кирпича, вышибая из брони ошеломленного противника искры и слегка двигая его по песку подальше от выпавших меча и пистолета.
– Пошло всё в жопу, сяду на коня!! – заорал я, кидаясь на гвардейца всей своей тушей. Это уже была импровизация, потому что в плане пули из «кирпича» должны были пробивать броню!
Ладно, не беда, заборем. Надеюсь, этот братуха не борец…
Борцом ашур не был, но у него была силовая броня, пусть и довольно легкая. Он очень старался избавиться от вцепившегося ему в спину меня, причем с такой силой, что у Кринджика трещали все мышцы и суставы, пока мы катались, слившись в братских объятиях, по всей арене. Трещали, гнулись, немножко лопались… но держались несмотря на то, что у меня потемнело в глазах, болело везде, а кто‑то в ухе орал отчаянным тонким голоском про то, что любит, ждет, надеется, и вообще. Я давил изо всех своих немалых сил, поэтому и сам металл, надетый на здоровяка, гнулся, скрипел и ломался.
Наконец, пару раз пыхнув искрами, что‑то в броне замкнуло, от чего Уто Милл резко и бесповоротно ослаб до кондиций обычного ашура, отчаянно борющегося за жизнь. Стал, так сказать, решаемым вопросом.
– Мужик… слышь, мужик… – просипел я сорванным от напряжения голосом, чуть ослабляя хватку, чтобы не переломать ни в чем, в общем‑то, не виноватого собрата, – А давай я тебя не убью‑ю…? Мне просто в магазин надо… Я же, вроде как, победил…