Криндж. Тетралогия

Глава 11 Вечный город

– Ты не пройдешь, – непреклонно заявил мне здоровый бледнокожий верзила с черными глазами, лишенными белков, – Голым нельзя. С пушками нельзя.

– Мне что, с тебя штаны снять, а потом раненого на руках в больницу тащить⁈ – тут же вызверился на мужика я. Его товарищи, засопев, потянулись к оружию на поясе.

– Зачем? – мерно удивился угрозе своим штанам местный полицейский, – Скорая уже едет.

– Аа… тогда ладно. Давайте опечатывать стволы.

– Другое дело, уважаемый гость города. Другое дело.

Наша неудачная остановка в лесу окончилась массовой резней идиотов, решивших грабануть «безбожников». Этим оборванцам удалось первым же делом подкрасться к Мурхухну, отоварив того пару раз по голове тяжелой дубиной, от чего морф ушел из сознания и больше не приходил. Мы отбились, не потеряв ничего более, но, как выяснилось, нашего кабанчика «выключили» чересчур надежно, поэтому было принято решение нестись в Рим сразу, не жрамши и не срамши.

Мало того, что это само по себе стало тем еще приключением, так еще и найденная мной в бардачке рейла, оказавшаяся натуральной тещей несчастному Дюраксу, поведала мне очаровательную историю о том, что я и они – мы одной крови. То есть, мелкие прощелыги тоже шпионы, посланные Свободным городом на разведку Рима. Когда я усомнился в этом, попытавшись припомнить, что я вроде сам забрал супружескую пару с торжества, на меня посмотрели таким взглядом, что даже стало несколько неудобно. Ну да, напоили и развели, а теперь бросают.

– У нас разные профили, здоровяк, – похлопала меня тогда по плечу эта бледная синеволосая поганка, – Мы разведчики, а ты – профессиональный самоубийца. Поэтому в городе будем каждый сам по себе. Твой приятель дышит, башку ему я осмотрела, череп не треснул, но сотрясение есть, плюс что‑то с позвоночником. Нужен врач, срочно. Гони.

И я гнал. Хорошо хоть в сумерках сверкающий огнями небоскребов мегаполис можно было рассмотреть с максимальной дистанции, а у рейлов нашелся компас. Где они его прятали – осталось тайной, но факт остался фактом – с рассветом я уже препирался с полицией Рима, не желающей пропускать машину, битком набитую огнестрелом и взрывчатыми веществами. Эти, одетые в черные обтягивающие наряды мужики были размерами побольше меня, нося немалое сходство с лупоглазами. Драться мне с ними не хотелось, особенно после того, как нас чуть не уделала шайка обычных человеков с сельскохозяйственными пырялами.

– Артемида?

– Криндж, ты охренел! Сейчас ночь!

– Знаю. Я в Риме. Дай денег.

– Ты…

– Мурхухна по голове приложили. В больнице требуют безнал. Диктую счет.

– Поняла…

Рободок способен зашить что угодно, спрыснуть нужным спреем и поплевать особой пастой, после чего даже потрошеного ранее заживо можно кинуть под куст, и у того будут шансы оклематься и выздороветь, а потом дожить до старости. В большинстве случаев. В меньшинстве, когда сделали «бо‑бо» головке или позвоночнику, необходимо наблюдение живых врачей. Минимум неделю, как мне сообщил медбрат, аккуратно пакующий моего свиномордого товарища на каталку. Затем, летающая посудина с красным крестом на боку поднялась в воздух и ужужжала куда‑то вдаль. Я остался совершенно один в огромном, полном незнакомой жизни, городе.

Ну, с кучей здоровенных ментов‑гибридов, продолжающих на меня подозрительно коситься. Еще бы, я босой, грязный, от штанов одни обрывки остались, обувь сдохла, голова не мытая. Ну и кровища засохшая везде, куда без неё. Мнооого кровищи. Очень много. Чересчур я разошёлся, когда сменял дубину на топор. А уж когда увидел Виверикса, валяющегося на траве с дыркой в затылке…

Еще Дюракс ругался. Он, мол, не хотел делать дырок в машине и ждал, пока я сшибу разбойников на травку, а я, вместо этого, их разделал на месте. В общем, сильно полютовал, сильно. Что и говорить.

– Держи штаны, – один из полицейских громил с непроницаемо черными глазами сунул мне что‑то в руку, – И дождевик. Так до принтера дойдешь. Покажу куда.

Приняв подгон, я снова осмотрел существо, стоящее передо мной. Ни дать, ни взять, лупоглаз, раздутый до размеров ашура. Все они тут такие, стоят, пялятся на меня. А это что значит? Значит, что они тоже гибриды. А что это еще значит? Именно то, что надо – у них тут гнездо.

– Мужики, спасибо большое, – начал вежливо я, накидывая дождевик, – А не просветите ли…

Просветили, помаргивая своими необычными глазами. Удивительно добрые и нежные существа, отзывчивые и спокойные. Правда, с очень серьезными пушками. Я бы тоже был добрым и нежным с такой пушкой. Увы, но нету. Впрочем, опечатав всё огнестрельное оружие, эти серокожие здоровяки запросто оставили мне весь холодняк, включая трофейный двуручный меч, выполненный крайне грубо из сырого железа. Его я, недолго думая, повесил через плечо в ножнах, чтобы почувствовать себя полным придурком, так как после этого деяния мне надо было садиться за руль и ехать дальше. Ну да, ну да, я действительно очень недолго думал!

Рейлы давным‑давно исчезли из‑под машины, наверное, тогда, когда мы только въехали за стену Рима, остановившись на КПП. Мелкие пройдохи уже бегали где‑то там, среди огней многочисленных небоскребов, а я только собирался вонзиться в местный центр цивилизации.

Моя миссия как шпиона началась именно так – в гордом одиночестве, в обтягивающий черных штанах, в дождевике и с двуручным мечом. Плюс полтора‑два кило подсыхающей крови и других выделений человеческих организмов, распределенной по поверхности меня и джипа. Ну да ладно, это мелочи. Пустили же нас?

…даже паспорта не спросили, пропустив грязного зловещего примитива прямо на улицы ультрасовременного города.

Рим.