Последняя из Охотников

— Ах да, можешь и мне чаю сделать. Крепкий и без сахара, — добавил старичок, умильно выпятив объёмный живот, что, видимо, должно было свидетельствовать о его пренебрежительном отношении ко мне.

— Во-первых, уважаемый господин Балдор, я не секретарь. И тоже сразу хочу предупредить — чай вам носить не буду, — премило улыбнулась я. — Ну и во-вторых, я Охотник.

Реакция учёного мужа меня позабавила. Дедушка подался вперёд, и даже, кажется, принюхался. После чего ещё сильнее сдвинул брови и изрёк:

— Брешешь!

— Похоже на то, что я шучу? — проговорила немного грубее, чем собиралась.

Разозлило меня его пренебрежение, что тут поделаешь.

— Чем докажешь? — не желал верить Балдор.

— Мне взять проводник и выпустить вам кишки?

Знаю, что грубо, но лучше сразу дать выход раздражению, чем копить его. Неизвестно, чем может закончиться моя излишняя сдержанность для окружающих. Я всё же Охотник, пусть и не полноценный. А Охотнику нужна не только обычная пища. Будет нехорошо, если я сорвусь и кого-нибудь убью. Так что пусть терпят грубость, всё лучше, чем попасть на лезвие Чёрной Молнии, близкое присутствие которой я отчётливо ощущала.

— Правда? — хлопнул в ладоши господин Балдор. — Правда-правда?

Мне даже неудобно стало от откровенного восхищения и восторга в его взгляде.

— А проводник, это у нас именное оружие, да? Прекрасно! Превосходно! Я и мечтать не мог о таком, — начал носиться он вокруг меня, смешно подпрыгивая и восторженно вздыхая. — Нет, я, конечно, был счастлив, когда узнал про возрождённых Зверей, но и помыслить не мог, что и Охотника тоже возродили!

— Звери убивают, — сухо напомнила я.

— Да полноте вам, моя дорогая! Это же воскресшая история. Наша с вами история! — воскликнул этот безумный учёный.

— Это не история, а жестокое настоящее, — всё больше раздражаясь отчеканила я.

— Вы реликт, милочка! Живой реликт! Вы бесценны! — не желал униматься Балдор.

— Соберитесь! — рявкнула я. — От нас зависят жизни жителей Лазурита.

Господин историк вздрогнул и вжал голову в плечи.

— Прошу прощения, — пролепетал он. — Немного забылся, уж простите старика.

В перегородку постучали, и наше уединение нарушил мужчина средних лет с небольшой стопкой бумаг.

— Последние данные, — коротко пояснил он, протягивая мне документы.

— Благодарю, — кивнула я, принимая стопку.

— К вам пришли. Капитан Лонд. Пропустить? — спросил мужчина.

— Да, я её жду, — невольно улыбнулась я.

Не думала, что Дэрил выполнит мою просьбу. Но ещё больше меня удивило подчёркнуто уважительное отношение незнакомого контролёра. Раньше все они на меня смотрели с пренебрежением и откровенным превосходством. Что же случилось? С чего вдруг такие перемены?

— Вот, ознакомьтесь, — передала бумаги Балдору.

Господин историк тут же приступил к делу, устроившись за моим столом. А я уже было хотела идти встречать Малиту, но не успела, она сама ворвалась в наш тихий закуток и радостно возвестила:

— Меня повысили!

— Да? — удивилась я.

— Ну не то, чтобы повысили, — замялась подруга. — Но допуск дали. Так что теперь я в вашей команде, официально.

— Поздравляю. Или сочувствую, — хмыкнула я.

— Ну тебя! Это же замечательно, мы теперь и работать вместе будем, — размахивая перед моим носом «Легендой о последнем Охотнике» радостно заявила Мали.

Я отобрала у неё книгу и передала её Балдору. Дедушка едва не прослезился от счастья и, забросив статистические данные, углубился в изучение древнего фолианта. А я вернулась к подруге и насела на неё.

— Признавайся, Дэрил тебя следить за мной отправил? — уперев руки в бока потребовала ответа.

— Не следить, а присматривать, — насупилась Малита. — Он, между прочим, о тебе же заботится.

— Оно и видно. Прямо душит «заботой». Это называется недоверие, а не забота, — покачала я головой.

— Знаешь, Вэл, мне тебя трудно понять, — вздохнула подруга. — Но я стараюсь, честно. А ты в последнее время всё воспринимаешь в штыки. Мы же подруги?

— Подруги, — согласилась я.

— Так почему бы тебе просто не порадоваться, что теперь мы будем работать вместе? И не всё ли равно, чем руководствовался командующий, отправляя меня к тебе? Я уже доказала свою преданность. Может хватит винить меня в том, что изначально наше знакомство было не случайным. Теперь-то всё иначе.

Речь у Малиты вышла эмоциональная, с нотками явной обиды, и громкая. Это отвлекло господина Балдора от изучения книги. Он встал, подошёл к нам и чопорно проговорил:

— Мисс Кэсс, вы не представите меня своей подруге?

Знакомство плавно перетекло в обсуждение причин возмущения Малиты. А узнав, что у меня проблемы с контролем над магией, и вообще вид этой самой магии так и не определился, господин учёный перешёл к уточняющим вопросам. В результате я и не заметила, как из помощницы учёного превратилась в объект изучения. Собственно, для этого, скорее всего, Дэрил нас и свёл. Понятно, что это нужно для дела, но всё равно было немного неприятно. Словно я не живой человек, а какой-то древний артефакт. Малиту Балдор отправил за моим полным досье, а как только она ушла, начал задавать совсем уже возмутительные вопросы. Его интересовало всё, вплоть до моих эмоций после смерти мамы и реакции на мужчин. Особенно он заострил внимание на конкретном мужчине — Дэриле. Балдор был уверен, что мои «повадки» в отношениях с мужчинами должны быть схожи со Звериными, и требовал полной откровенности. В результате я с трудом удержалась от того, чтобы ударить старика, когда он потребовал рассказать ему, насколько близкие у нас с Гронном отношения и какие эмоции я к ннему испытываю.

В чём-то он, несомненно, был прав. Ведь изначально Охотница выбрала Дэрила по определённым критериям, не имеющим ничего общего с симпатией. Тогда я ещё не взяла под контроль инстинкты, и именно они диктовали условия. Охотница избрала Гронна в качестве партнёра из-за его силы, уверенности, высокого уровня магии.

Немного успокоившись я отошла от бедолаги Балдора, позволив ему выбраться из угла, в который он забился, прячась от моего гнева. Глубоко вздохнула и проговорила:

— Охотницы выбирают партнёров по уровню силы и магии. Это всё, что вам следует знать. И ещё, вы не могли бы сходить к артефакторам, — указала на перегородку, отделяющую наш кабинет от обители умельцев, — и попросить их унести отсюда мой проводник? Иначе, боюсь, я не выдержу и кого-нибудь убью.

— Вы его чувствуете? — тут же спросил воспарявший духом учёный.