Страница 23 из 41
Глава 10 Премьера «Изгнанного принца»
Алессия Ворн
Лёд на луже под моими сапогами перестал трещать, а тёмные искры магии на кончиках пальцев наконец-то неохотно угасли, оставив после себя лишь едкий привкус озона на губах. Я сделала глубокий вдох, пытаясь унять колотящееся в ушах сердце, и поправила мокрый капюшон, с которого за шиворот всё ещё текли холодные струи.
Идея этого крылатого выскочки была безумной, наглой и отдавала чистейшим авантюризмом Верхнего города, где изнеженные лорды привыкли ставить на кон всё ради минутного триумфа или глупой карточной ставки. Но голодный, настойчивый спазм в желудке и воспоминание о сморщенной роже моего домовладельца, который обещал выставить мои пожитки на мостовую уже к концу недели, отрезвляли лучше любого ведьминского отвара. Нам обоим нужны были деньги. И не через неделю, не завтра к обеду, а прямо сейчас, пока этот длинный осенний вечер ещё не подошёл к концу. Возвращаться в свою плесневелую каморку и ждать рассвета было глупо, бессмысленно и расточительно. Если этот рогатый демон утверждает, что он ходячий морок, способный ослепить целую таверну, — что ж, пришло время проверить его в деле.
— Ладно, умник, — процедила я, скрестив руки на груди и обводя его оценивающим, максимально холодным взглядом. — Допустим, твоя теория о «монументальной ширме» имеет право на жизнь. Но учти: в «Сытом Вепре» мы только что с треском провалились, возвращаться туда — чистое самоубийство. Обернёшься, а вышибала уже ждёт с дубиной. Но нам обоим нужны деньги. Нам нужно место, где публика попроще, но пожирнее. Идём в «Хмельного Секача». Это в паре кварталов отсюда, ближе к портовым складам. Там всегда полно перекупщиков, контрабандистов и заезжих лавочников, у которых карманы трещат от золота, а мозги — от паршивого эля. Настоящие столичные лорды туда не ходят, так что твои баллады о графинях там никому не сдались. Надеюсь, у тебя в запасе есть пара песенок и для подобного контингента.
— «Хмельной Секач» так «Хмельной Секач», — Ксавий вальяжно повёл плечом, словно на нём был не промокший, пахнущий кухонными помоями камзол, а парадный мундир королевского гвардейца. Он бережно подхватил свой аккордеон, проверил замки на чехле и хищно улыбнулся, сверкнув клыками в темноте переулка. — Веди, напарница. И постарайся не отставать в этих своих лужах. Моё шоу начнётся ровно через пять минут после того, как мы переступим порог. А насчёт репертуара не переживай — изящество оставим для Верхнего города, а местной публике я устрою такое зрелище, что они забудут, как дышать.
Мы двинулись по залитым грязной водой закоулкам, стараясь держаться поближе к стенам домов, чтобы не привлекать внимания редких патрулей стражи и не промокнуть ещё больше. Дождь медленно стихал, сменяясь плотным, липким туманом, который идеально скрывал наши силуэты. Ксавий шёл бодро, несмотря на то что усталость была буквально написана на его лице. Видимо, спесь, гордость и врождённое упрямство заменяли ему и сытный ужин, и сухую постель. В этом мы с ним, как ни странно, были похожи: Нижний квартал мог переломать нам кости, но согнуть наши шеи у него пока не получалось, хотя он не единожды пытался.
Пока мы шли, я краем глаза наблюдала за его профилем. Демон. Благородный изгой. Третий сын барона, которого выставили на улицу, как шелудивого пса. В голове не укладывалось, как этот холёный парень умудрился выжить здесь целых два дня в одиночку. Я-то знала эти улицы с детства, умела сливаться с тенями и просчитывать шаги стражи до миллиметра, а он… Он пёр напролом, неся свою спесь как знамя. И самое жуткое, что его спонтанный порыв в «Сытом Вепре» действительно спас меня от кандалов. Сейчас я понимала это очень чётко. Признавать это было неприятно, ведьмы не любят быть должницами, особенно перед демонами, но факт оставался фактом — рогатый сыграл наперерез правилам и принял удар на себя.
«Хмельной Секач» встретил нас привычной кабацкой стеной из удушливого дыма, запаха пережаренного на старом, прогорклом сале мяса и оглушительного гомона десятков лужёных глоток. Зал был забит до отказа. За длинными, покрытыми слоями вековой грязи дубовыми столами сидели хмурые, обветренные мужчины в добротных кожаных куртках, портовые надзиратели, торговцы сомнительным товаром и южане в ярких, но изрядно засаленных кафтанах. Воздух можно было резать ножом. Настоящее непаханое поле для хорошего карманника, если знать, как правильно подойти. Или же шанс остаться где-то в соседней подворотне с перерезанной глоткой, если совершишь ошибку.
Я скользнула в сторону, мгновенно растворяясь в полумраке у массивной, покрытой трещинами опорной колонны. Мой серый плащ идеально сливался с неровными тенями от чадящих настенных факелов. Я накинула капюшон пониже, полностью сосредоточившись на пространстве зала, просчитывая потенциальные мишени и пути отхода. Пальцы под пологом плаща привычно расслабились, готовые к идеально точным, бесшумным движениям.
Ксавий не заставил себя ждать. Удивительно, но ему не потребовалось времени на подготовку или скромное ожидание у порога.
Он не просто зашёл в зал — он в него ворвался, словно вся эта дешёвая таверна принадлежала его предкам по право права крови. С грохотом пнул ногой шаткий деревянный табурет у входа, заставив пару наёмников недовольно обернуться, и размашистым, абсолютно хозяйским шагом направился прямо к центру зала, где стоял массивный пустой стол, заваленный грязными тарелками. Одним слитным, невероятно грациозным движением он выхватил аккордеон из чехла, отбросив кожаный футляр в сторону, вскинул инструмент на плечо и с ходу, без всякой настройки, выдал такой оглушительный, рваный и издевательски-весёлый аккорд, что половина гостей испуганно схватилась за кружки, а разговоры в зале разом оборвались.
— Добрый вечер, почтенные трудяги, суровые волки и истинные хозяева Нижнего города! — гаркнул демон, с невероятной лёгкостью взбираясь на заваленный стол. Как он при этом не разбил ни одной тарелки, оставалось загадкой.
Его кожистые крылья с шумом расправились во весь размах, на долю секунды полностью перекрыв свет от центральной масляной люстры и бросив на закопчённые стены огромные, пугающие силуэты. Рога блеснули в полумраке, а наглый, высокомерный взгляд аристократа, устремлённый на толпу, заставил притихнуть даже местного вышибалу, который как раз собирался двинуться к нему с дубиной.