Воевода

На площади перед нами и правда уже столпилось много народу. Здесь были не только члены Священной дружины, но и много местных. В передних рядах я сразу увидел Кречета в окружении его бандитов. Неподалёку от него тёрся Шестипалый. Карагай не было видно, но я знал, что она тоже уже вернулась в острог.

Я невольно взглянул на всех этих людей иначе, совсем другими глазами. Одно дело — идти вместе с кем-то. Но вести за собой… Понимаю Путилина. Это непросто.

Было пасмурно, летел лёгкий снег, но зато мороз немного отступил. Путилин, подковылял к ограждению. Я встал рядом, вцепившись в металлические перила обеими руками. Толком даже не прислушивался к тому, что говорил Аркадий Францевич — слишком сосредоточился на том, что буду говорить сам. В голове, как назло, звенела пустота и я, как неловкий котёнок, пытался ухватиться хоть за какую-то мысль.

Сам Путилин, впрочем, тоже не особо растекался. Поблагодарил всех за храбрость и самоотверженность, проявленные в схватках со Стылыми. Выразил соболезнования по поводу погибших. Напомнил о том, что путь наш только начинается, и это испытание — лишь первое из многих, так что нужно быть готовыми.

— Наша миссия — не просто разведать глубинные районы Сайберии. Мы отправились в этот поход, чтобы отыскать само Око Зимы. И постараться покончить с угрозой, которую она источает. Да, может показаться, что нас слишком мало для такой глобальной задачи. За последние века, как вы знаете, в Сайберию несколько раз пытались забрасывать большие экспедиционные корпуса. Целые армии. Это делала и Россия ещё при императоре Павле. Известно нам и по меньшей мере о двух больших походах, организованных китайцами. И даже Япония пыталась добраться до Ока Зимы, но с востока. Все эти походы закончились плачевно. Однако есть надежда, что именно такое войско, как наше — компактное, собранное преимущественно из нефилимов и оснащённое по последнему слову техники — сможет пробиться. Мы — не армия, мы диверсионный отряд. Мы должны подобраться к цели быстро, незаметно и ударить внезапно. И то, что мы сумели разбить орду Стылых численностью в несколько тысяч, будучи совершенно не готовыми встретить их здесь — говорит о том, что такие задачи нам по плечу. В эти дни мы прошли боевое крещение. Потеряли многих своих товарищей. Но и многое поняли о себе самих.

Тут Путилин обернулся ко мне.

— А теперь — одно важное объявление от меня. Вы все знаете Богдана Василевского. Во многом лишь благодаря ему нам удалось победить Стылых. И все решения мы тоже принимали совместно с ним и с покойным Борисом Георгиевичем. Однако последние события вынуждают нас перейти к более жёсткой субординации. В таких походах лучше всего показывает себя единоличное лидерство. С самого начала я знал, что рано или поздно мне нужно будет передать место главы экспедиции Богдану, как сильнейшему из всех нефилимов, что мне доводилось встречать. Но момент этот наступает раньше, чем я ожидал.

Он снова сделал небольшую паузу. Священная дружина притихла, не сводя с нас глаз.

— Итак, с этого дня Богдан Василевский — атаман Священной Дружины. Все остальные командиры подчиняются напрямую ему. Я оставляю за собой место его помощника и советника.

К моему удивлению и некоторому смущению толпа разразилась единодушными одобрительными возгласами. Кто-то даже шапку в воздух подбросил — кажется, Илья Колыванов. Я же стоял, как пыльным мешком ударенный, и по-прежнему не знал, что сказать. К счастью, из-за поднявшегося шума у меня была небольшая пауза на то, чтобы собраться, наконец, с мыслями.

Внутри будто что-то щёлкнуло. Я вдруг понял, что со стороны Путилина этот жест — не простая формальность. Возможно, это гибель Кабанова на него так повлияла. Он действительно чувствует, что обычный человек — слишком слабое звено, которое может в любой момент сгинуть в той мясорубке, что нас ждёт впереди. Во главе должен быть кто-то, кто сможет защитить всех этих людей, взять за них ответственность — по-честному, без всяких скидок, не прячась за чужими спинами.

И кто, если не я?

— Буду краток, — кашлянув, громко произнёс я. — Всё, о чём говорил Аркадий Францевич, справедливо. Все мы знали, на что шли, отправляясь в этот поход. Единственная неожиданность в том, что угрозы, исходящие от Ока Зимы, оказались настолько близко. Враг уже у самых наших ворот, и остановить его должны мы. Больше некому. И я собираюсь пройти этот путь до конца, чего бы это мне не стоило. Кто со мной?

Снова волна одобрения, причём не только со стороны членов отряда, но и вообще от всех собравшихся. Путилин ободряюще хлопнул меня по плечу.

— Ну вот, а ты волновался!

Когда я спустился с ковчега, меня тут же обступили со всех сторон с поздравлениями и напутствиями. Впрочем, держались при этом уважительно, без панибратства. Лишь Демьян молча обнял, коротко похлопав по спине. Остальные же приветствовали поклонами и короткими ободряющими фразами.

— Мы с тобой, Богдан!

— Всё верно сказал.

— Командир…

Это превратилось в этакое стихийное принесение присяги. Будто бы каждый посчитал своим долгом подойти ко мне лично и засвидетельствовать своё согласие.

— Ну, а что скажешь насчёт меня, князь? — услышал я голос Кречета. Он, как обычно, подкрался незаметно.

— А что насчёт тебя?

— Примешь нас в свою дружину?

За спиной атамана сгрудилась целая шайка головорезов — не меньше двух дюжин, некоторые — Одарённые с сырыми, плохо оформившимся Аспектами.

— И зачем оно вам? Нет, тебя-то я понимаю. Всё ещё надеешься догнать и спасти свою Алтану. А этим ребятам на кой рваться в Священную Дружину? Богатств у нас не заработаешь. Скорее уж голову сложишь.

— Куда атаман, туда и мы, — хрипло проворчал один из бойцов — здоровенный детина со сломанным носом.

— Трогательная преданность, — усмехнулся я.

— Не тяни, князь, — покачал головой Кречет. — Решай. Да — да. Нет — так нет. Обузой точно не станем, припасы у нас свои. И насчёт дисциплины не сомневайся. Но, ежели всё-таки рылом не вышли для вашего благородного воинства… Что ж, пойдём каждый своей дорогой. Только вот и у меня путь теперь на восток.

— Ладно, ладно, без обид. Будем держаться вместе.

Он склонил голову в полушутливом поклоне, но заметно повеселел.

Следующим ко мне подошёл Погребняк — мрачный, с расцарапанной физиономией и заметно прихрамывающий. Протянул мне ладонь, стянув с неё варежку.

— Что ж, Богдан. Спасибо за всё.

Я тоже снял перчатку и крепко пожал ему руку. Спросил:

— Что собираешься делать?