Воевода

— А Борис Георгиевич?

Старый волк мотнул головой в сторону ворот. Ободряюще похлопав его по плечу, я побежал дальше.

Кабанова мы нашли не сразу — сначала пришлось пробиться через бойцов, сгрудившихся перед воротами. Они что-то оживлённо обсуждали.

— Ну, а с этим-то что будем делать? Его же ни туда, ни обратно теперь не вытянешь…

— Может, взорвать его к едрене фене?

— Ага! Чтобы всю округу потрохами закидать?

Пробравшись ближе, я разглядел застрявшего в проёме с наружной стороны стылого носорога. Тот во время последней своей атаки прошиб-таки створки ворот, но завяз в обломках, и в этом положении получил два 65-миллиметровых бронебойных снаряда почти в упор. Сдох, похоже, далеко не сразу, и пока ворочался, застрял уже окончательно. Теперь торчал поперёк прохода, и как убирать эту тушу, не очень понятно.

— Да пусть теперь там и остаётся. Вместо баррикады. Хватит уже здесь торчать, как школяры в зоопарке!

Это был голос Кабанова — уже изрядно осипший, но всё ещё громкий, разносящийся над всей площадью. Мы с Жаком, пробиваясь через толпу, добрались до бывшего преподавателя.

— Одну пушку здесь оставляем, — продолжал командовать тот. — Картечи побольше запасите. И караул из пяти человек должен дежурить здесь круглые сутки. Ефремов!

— Я!

— С этого момента отвечаешь за этот пост. Людей себе сам подбери. Ещё ручных гранат каждый пусть добудет, не меньше, чем по полдюжины на брата.

— А если Стылые всё-таки прорвутся и решётку проломят?

— Заслоны поставьте. Вот тут и вот тут, под углом. С рогатинами, остриями сюда. Если прорвутся — отступите, и ещё какое-то время сможете их сдерживать. Здесь узкое горлышко, впятером можно хоть сотню положить. А если совсем тяжко будет — успеем пулемёт подтащить. Но заслоны чтобы через час уже были!

— Слушаюсь! — козырнул Ефремов и тут же побежал исполнять приказ.

Кабанов, завидев меня, обрадованно кивнул и даже обнял, вцепившись в меня так, что даже сквозь толстую меховую одежду чувствовалось.

— Уф, ну и устроили вы там… — хрипло пробормотал он. — Думал, всю стену разнесёте по брёвнышку.

— Да, не без этого. Вы как? Потери есть?

— Пока двое. И раненых несколько, уже оттащили к госпиталю. Ты сам-то цел? На тебе ж живого места нет!

Выглядел я и правда весьма потрёпанным. Все раны уже успел залечить, но вот разодранную одежду с помощью Аспекта Исцеления не залатаешь. Она ещё и изгваздана вся в чёрной крови Стылых — густой и липкой, как смола. Хорошо хоть, несколько запасных комплектов есть — эту-то, наверное, проще выбросить.

— Ерунда, — рассеянно отмахнулся я. — Меня так просто не прошибёшь. Вам помощь здесь нужна?

— Да управимся, — мотнул головой Боцман. — Лучше на стенах помогите. Да и вообще, надо понять — пойдут эти твари на второй заход или нет. Пока вроде откатились.

Я прикрыл глаза, переключаясь на Аспект Ткача. Два Ока, установленных на южной стене, я потерял, но смог взглянуть на крепость со стороны реки. И картина открылась впечатляющая.

Всё-таки Аспект Разрушителя — страшная штука. Поле перед стенами было перебуровлено так, будто какой-то обезумевший великан бороздил землю огромным ножом — кое-где следы от луча были такие глубокие, что в них можно было укрыться, как в траншее. Повсюду валялись останки Стылых. Особенно много их было рядом со стеной — местами под их телами едва можно было разглядеть землю.

Судя по количеству трупов, пожалуй, половину отряда мы у Стылых перебили, а то и больше. Остатки отошли метров на триста-четыреста к югу, к самой реке. И сейчас там клубилось облако морозной маскировки вроде того, которое их маги применили при штурме. Туман этот расползался на сотни метров, ветер относил его вниз по реке, так что толком непонятно было, ни сколько Стылых осталось, ни чем они заняты. Лишь иногда там мелькали какие-то вспышки.

Можно, конечно, попробовать пообстреливать этот участок из пушек — пусть и вслепую. Но пока нашим было не до этого.

В общем, мощь Разрушителя за считанные секунды переломила ход битвы. Но вот с прицельностью у Рады, конечно, беда. Или, точнее сказать, сама сила, которая из неё вырывается, не приспособлена для аккуратных воздействий. Сбивая штурмующих со стены острога, она здорово её повредила. Пожара, к счастью, не началось, и каменный фундамент тоже остался цел. Но на довольно обширном участке верхняя часть стены обрушилась. И часть пушек, установленных там, мы тоже потеряли — штуки три я точно разглядел валяющимися внизу.

Впрочем, пока я отлучался, подлечивая Раду, наши тут времени не теряли. Раненых и погибших оттащили внутрь крепости, но на стенах по-прежнему суетились десятки бойцов — и из Священной Дружины, и из банды Кречета. Приметные тулупы гарнизонной формы я тоже заметил, хоть и стало заметно меньше.

Тряхнув головой, я поморгал, переходя к обычному зрению.

— Да не похоже, что они сунутся. По крайней мере, в ближайшее время.

— Хорошо, если так, — крякнул Кабанов. — Хоть немного успеем зализать раны. Эй, Жак, ты чего? Брось каку!

Пока мы разговаривали, Полиньяк уже где-то раздобыл бледную оторванную кисть руки, явно принадлежавшей Стылому — с угольно-чёрными когтями и какими-то письменами на тыльной стороне ладони. Как она очутилась по эту сторону стены — загадка. Но француз обрадовался этой находке, как ребёнок. Правда, не знал, куда её деть — никакой сумки он с собой не прихватил. Тоже мне, исследователь.

— Да всё в порядке. Это он образцы собирает, по просьбе профессора Коржинской.

— А, ну раз так…

— Кстати, Борис Георгиевич, — добавил Жак. — Если вам попадутся ещё фрагменты тел Стылых, а лучше целый экземпляр — то сообщите, пожалуйста. Мы постараемся их все тщательно изучить.

Боцман отреагировал скептически, но всё же указал на открытый навес справа от ворот.

— Всю подобную пакость я распорядился вон туда оттаскивать. Так что сможешь глянуть. Но поторопись — к вечеру мы собирались это всё в яму сбросать и сжечь.

— Нет, нет, ни в коем случае! Вдруг пропустим что-то интересное!

— Давай уже наверх, вивисектор, — проворчал я, поторапливая француза.

На стену вела добротная деревянная лестница с перилами. Сами косоуры — из длиннющих стволов камнедрева, ступени тоже толстые, прочные, из распущенных повдоль брёвен. Но сейчас она обрывалась почти в пропасть — вместо широкой площадки, на которой в начале боя размещались две пушки, в стене зияла изрядная пробоина.