Воевода

— Ну я, — мрачно отозвался он, глядя на меня исподлобья. Надбровные дуги у него были, как у питекантропа, так что тёмные близко посаженные глаза поблескивали из-под них, словно из-под козырька кепки.

— Кто таков?

— Митяй это Рогов, — негромко ответил стоящий неподалёку Тагиров, потому что здоровяк молчал, насупившись и неотрывно глядя на меня. — Раньше тут в гарнизоне служил, до десятника добрался. Но потом Стрельцов выгнал его за пьяную драку. Сейчас у него артель зверобойная. В Туталах живёт.

— Что ж, Рогов… А я — князь Богдан Аскольдович Василевский. Нефилим в четвертом поколении. Род мой идёт от Всеволода Василевского, получившего свой Дар ещё в походе Ермака, сразу после открытия Ока Зимы. И с тех пор триста лет служит Империи. А сам я — член Священной Дружины. Ордена, который, как в стародавние времена, противостоит таким вот чудовищам.

Я подхватил телекинезом башку войхула и швырнул её на дальний конец стола. Она тяжело загрохотала, кувыркаясь по доскам, и замерла, уставившись пустыми глазницами прямо на набычившегося зверобоя. Я не специально так целился, но вышло эффектно.

— Ну, так и кто из нас тут командовать должен? — процедил я.

Все притихли, переглядываясь друг с другом.

— Или, может, вы не верите, что Стылые у порога? — продолжил я. — Так в этом скоро все сможете убедиться. И защитить вас от них сможем только мы, нефилимы, и Священная Дружина. Но если не нравятся наши порядки — мы никого в крепости силой не удерживаем.

— Да нет, зачем ты так, князь… — отозвался, выдвигаясь вперёд, Филимонов. — Мы ж всё понимаем. Да и сами биться готовы, оружие только дайте. Мы тут в тайге сызмальства охотимся, стрелять умеем получше иного казака…

— Ага! — зло отозвался Погребняк. — Вы сейчас-то вон как огрызаетесь. А винтовки вам выдать — так с вами и вовсе сладу не будет. Мало нам той напасти, что снаружи прёт — так ещё и изнутри удара в спину ждать?

На его слова толпа снова завелась с пол-оборота — полетели упрёки, оскорбления и даже угрозы. Всё-таки Кречет прав — у местных накопилось много претензий к казакам гарнизона, причём вполне обоснованных. И смерть Стрельцова мало что изменила. Это ещё представители чулымцев пока ведут себя тихо. Но их просто мало и, возможно, они плохо говорят по-русски.

Да уж, как мы обороняться-то будем, если и сами тут, как пауки в банке?

Я не дал разразиться очередному скандалу — снова гаркнул во весь голос:

— А ну тихо!

Толпа снова угомонилась, хотя и не сразу. Я продолжил.

— Сказано же — на этом расширенный совет закончен. Идите, готовьтесь к обороне. Может, эти твари уже через час на стены полезут.

— Да не сунутся они, — буркнул Погребняк. — Караулы на стенах уже, пушки заряжены. Один залп дадим — и разбегутся.

— Если бы мы имели дело с обычной бандой — можно было бы так рассуждать, — вмешался Кабанов, тоже поднимаясь с места. — Но чего ждать от Стылых — неизвестно. Так что Богдан прав — не время сейчас разглагольствовать. Расходитесь. А мы останемся малым штабом. Много чего ещё надо решить.

Представители гражданских неохотно потянулись к выходу, бросая на меня хмурые взгляды. Я стоял неподвижно и старался сохранять внешнее спокойствие.

Спустя некоторое время «Медвежий угол» почти опустел. Со стороны гарнизона остались Погребняк, Тагиров и с полдюжины казаков, в том числе уже примелькавшийся десятник Дугин. Со стороны Кречета — всего пара человек, да и те отошли чуть в сторону, маяча где-то у него за спиной. Со стороны Священной Дружины — Путилин, Кабанов, Демьян, Дарина и Орлов со своими двумя телохранителями. У печки копошился персонал трактира.

— Ты… зря так, Богдан, — кашлянув, нарушил долгое молчание Путилин. В голосе его сквозило недовольство. — Эти люди встревожены и напуганы. Им нужно было высказаться.

— А по-моему, всему своё время. И меру тоже надо знать. Они не должны забывать, кто здесь главный.

— Поэтому я тебя и не остановил. Не хватало ещё, чтобы они видели, что единства нет даже на уровне штаба. Но впредь — давай всё-таки действовать по субординации. Тем более что у тебя не всегда получается держать себя в руках.

Шумно вздохнув, я уже открыл было рот, чтобы ответить. Хотелось сказать, что я бы вообще не вмешивался, если бы не увидел, что сам Путилин явно теряет контроль над ситуацией. Но пересёкся взглядом с Демьяном, и тот почти умоляюще покачал головой.

Я промолчал. Пожалуй, сейчас действительно не время для внутренних разборок. Тем более на глазах у Кречета и есаулов.

— Это, кстати, и всех остальных касается, — продолжил Аркадий Францевич, машинально доставая из внутреннего кармана пустую трубку. Курить он бросил ещё незадолго до нашего знакомства, но эту штуку так и не выкинул, и часто крутил её в руках в моменты задумчивости.

— Вчера мы определились, что Священная Дружина станет ядром сил обороны Тегульдета. А я, как начальник экспедиции, возглавлю штаб. На всякий случай спрашиваю снова — никто не собирается оспаривать это решение? Все готовы следовать приказам?

Ответом был нестройный хор голосов, и Путилин встретился взглядом с каждым — похоже, этот вопрос для него был не пустой формальностью.

— Тогда давайте очень коротко и по существу, пока, действительно, Стылые в ворота не постучались…

Они с Кабановым, оттащив сломанный мной в сердцах стол чуть в сторону, подвинули другой и разложили на нём карты окрестностей. Путилин достал блокнот для записей и остро заточенный карандаш

— Макар, что там у вас с инвентаризацией складов? Оружие, боекомплекты, продовольствие. Мне нужно понимать, какие у нас ресурсы.

Погребняк поднялся с места и отвечал, глядя не на Путилина, а куда-то в стол.

— Оружия-то у нас — как дерьма за баней. Ещё и караван, который вы сопровождали, привёз больше сотни ящиков. В основном винтовочные патроны, взрывчатка, порох россыпью, для охотничьих ружей. Ну, и новых стволов больше сотни. И это только то, что мы уже перегрузили на свои склады. Я так понял, в грузе для Ачинска — примерно то же самое. В общем, есть, чем воевать. У нас у самих на складах штук двести новых винтовок пылится. Так что ещё и часть гражданских вооружить сможем. Хотя… я бы не советовал.

— Необходимости в этом, думаю, пока нет, — согласился Путилин, делая пометки в блокноте. — Что с личным составом? С артиллерией?