Страница 8 из 78
— Да куда я денусь? Когда я под пули подставлялась? Хватит обо мне постоянно печься. Не маленькая. А ты, слышала, весь посёлок спалил вместе с машинами. Попадёт тебе от отца.
— Зато завалил пятерых «шакалов». Один из них был одарённым.
— Правда, что ли?
— А ты не знала? Среди напавших был воздушник. И я его прикончил.
— Всё равно влетит, — ехидно проговорила Лиза.
— Да Саныч не в обиде. Говорит, ерунда.
— Посмотрим-посмотрим. У тебя дар, конечно, сильный, но ты такой неосторожный. Хотя бы научился его применять как следует. А то постоянно после тебя что-нибудь сгорает.
Лиза тайно завидовала моему дару. Она и сама была бы не прочь жечь врагов молниями, но магией никакой не владела, как и остальные члены нашей семьи.
Я вышел из трейлера и столкнулся с мамой. Та стояла, подбоченившись, и с укором глядела на меня. Она была уже немолода. На сухом, обветренном лице прорезались морщины.
По городским меркам сорок лет — возраст небольшой, но нас суровая скитальческая жизнь не щадила, и к пятидесяти многие выглядели стариками, а некоторые покидали наш бренный мир. В юности, насколько мне было известно, матери и самой случалось не раз попадать в перестрелки с враждебными кланами. Она не понаслышке знала, что такое война. А сейчас занималась домашним хозяйством, но уверяла, что готова снова взять в руки оружие, если понадобится.
— Ну что, вернулись? — проговорила она. — Наконец-то. Долго возились с дюжиной недоумков. А ты чего за сестрой не следишь, а?
Я вздохнул:
— Ну мам! Я же ей не нянька. Она пошла сражаться добровольно. Не хочешь, чтобы Лиза рисковала жизнью, так не отпускай её. А я там тоже воюю и не могу за каждым присматривать. Да и вообще, она легко отделалась. Крюка сегодня убили.
— Вот же… чёрт, — нахмурилась мама. — Поганые «шакалы»! Бедная Тамара. Потерять второго сына за год… Слава богу, вы все трое живы. Значит, Всевышний сегодня благоволил нам. Тебя, кстати, отец зовёт. Он очень недоволен. Что ты там натворил?
— Всего лишь подпалил пару-тройку хибар. А как Слава? Вернулся?
— Да, брат твой с отрядом ещё полчаса назад приехали. Всё у них в порядке. Говорят, на переправе «шакалов» не было. Только зря бензин жгли.
— Ну и отлично.
— Ладно, поговоришь с отцом — и обедать иди. Я уже сварила.
Вскоре я стоял в длинной армейской палатке с небольшими окошками, а напротив меня за столом сидел отец — грузный мужчина с суровым, загорелым лицом, испещрённым шрамами и поросшим жёсткой бородкой. Обычно его называли Сергеичем, хотя было у него и другое прозвище — Вепрь. Этот человек до сих пор выглядел весьма свирепо и наводил страх на подчинённых. Но потому он и стал главой общины. Несмотря на свой грозный нрав, он умел прощать ошибки, а вот негодяям спуска никогда не давал. Он бы и сейчас продолжал сражаться, да только вместо ноги у него уже пять лет была деревянная колодка ниже колена. С такой не повоюешь.
Отец потребовал от меня отчёт, словно от подчинённого, а не от сына, и я рассказал, как прошла операция.
— Понятно, — отец кивнул. — То, что убил пятерых кочевников — молодец, хвалю. Надеюсь, теперь они долго к нам не сунутся. А вот что поселение сжёг — это плохо. Саныч говорит, много машин пострадало.
— Да, сожалею, — сказал я. — Но ты же знаешь, иначе не получается. Мы же воевали не в чистом поле…
— Знаю. Но ведь это имущество наших братьев, добытое ими в поте лица. А ты по неосторожности нанёс их общине большой ущерб.
— Понимаю.
— А раз понимаешь, будешь возмещать. Завтра же поедешь помогать отстраивать дома. И своих парней возьми с собой.
— А они-то чем провинились?
— Они — ничем. Но мы должны помогать тем, кто попал в беду, особенно по нашей вине. Если хочешь однажды занять моё место, одной силы для этого мало. Ответственность — вот что важно для настоящего лидера.
— Да, отец.
Я понимал, что взаимовыручка — основа нашего выживания. Однако мне совсем не хотелось ближайшие пару недель заниматься плотницкими работами. Моим парням тоже такое не понравится. Но раз отец сказал, его слово — закон. Выбора у нас не было. Возможно, он видел в этом некую справедливость, хотя, как по мне, вина лежала целиком и полностью на «шакалах». Только вот их к ответственности не привлечёшь.
— Тогда отдыхай, а завтра утром поедешь, — подытожил отец.
Вначале я с превеликим аппетитом съел стряпню, что мать наготовила, а в процессе пообщавшись со старшим братом, который вместе со второй группой сегодня ездил к переправе. Затем сообщил парням из своего отряда наши планы на предстоящие недели. Особой радости перспектива переквалифицироваться в строители не вызвала, но меня никто не посмел в этом обвинить. Все знали, что если бы не я, мы понесли бы куда больше потерь.
Лишь после этого я вернулся в свою палатку, что стояла недалеко от трейлера сестёр, и улёгся на раскладную кровать. Рюкзак и штурмовая винтовка лежали в углу вместе с кипой потёртых книг, шахматной доской, фотоаппаратом и прочим барахлом, купленным в городе.
Солнце уже опускалось к горизонту. Ноздри щекотал запах готовящейся у соседей пищи. До ушей доносились лай собак, ржание лошадей, крики ребятни, голоса взрослых. Недалеко урчал бензиновый генератор. Жизнь продолжалась. Сегодня мы одержали славную победу, а значит, ближайшие дни в качестве награды нас ждут покой и мирный быт. А мне предстояло, вместо того, чтобы заниматься табуном, ехать чинить времянки рыбаков. Ну и пусть. Где наша не пропадала? Отец прав: своим надо помогать.
* * *
— Вставай, Андрей, отец зовёт, — меня разбудил резкий голос матери, заглянувшей в палатку.
Я поднялся и сел на раскладушку. Как всегда, на следующее утро после активного применения дара, голова казалась чугунной. Натянув военные штаны с карманами по бокам и грязную безрукавную майку, я выбрался из трейлера под лучи утреннего солнца.
— А что ему надо? — спросил я.
— К тебе приехали, — недовольно проворчала мать.
— В смысле? Кто? Кому я понадобился? — мозг ещё не до конца проснулся и с трудом соображал. Неужто Саныч решил лично заскочить, чтобы подвезти строительную бригаду?
— Пойди, и сам узнаешь. А мне некогда. Кур кормить надо, — мать развернулась и зашагала к нашему птичнику.
Озадаченный её странным поведением, я отправился к отцу.