Страница 7 из 78
Убедившись, что «шакалов» поблизости нет, я перебежал через дорогу и добрался до вкопанного в землю трейлера. Впереди возле реки два вооружённых человека в полувоенной форме и защитных очках тащили лодку к берегу. Хотели удрать.
Один обернулся и, заметив меня, скинул с плеча «Калаш» и дал длинную очередь. Я шлёпнулся на пузо. Пули засвистели над головой, зацокали о стальной корпус вагончика. Рядом что-то невидимое ударило в землю. Это не походило на снаряд. Скорее всего, против меня попытались применить какую-то магию.
Проклиная про себя этих ублюдков, я стал отползать. Что-то ударило по вагончику, смяв стенку. Я спрятался за ним и вновь сосредоточил силу в руках. Высунулся, вытянул вперёд руки. Молнии засверкали над речной гладью и сразу подпалили прибрежные кусты и лодку. Одна угодила в «шакала». Тот вспыхнул факелом и завалился в воду.
Второй куда-то пропал.
Я опять достал рацию:
— Всем внимание! Говорит Гром. Ещё один «шакал» сдох. Один, вероятно, движется вдоль реки, будьте внимательны. Кузнец, кажется, в твою сторону идёт. Егор, как дела? — спросил я у парня, что возглавлял вторую группу.
— У нас хреново, — ответил парень, перекрикивая близкую стрельбу. — Нас атаковали. Мы отогнали их. Но есть жертвы. Лиза ранена. Как слышно?
— Что? — воскликнул я. — Ранена? Сильно?
— Ерунда, в ногу попало. Бегун пулю в живот словил. У него дела хуже. И Крюк убит. Кажись, магией шарахнуло. Воздух или что-то в этом роде. Тут одарённые есть. Будь осторожнее.
— Ясен пень, есть. Уносите раненых. Быстрее только давайте! — отпустив кнопу, я выругался: — Вот дерьмо!
Радость от убийства четырёх «шакалов» резко сменилась угрюмым настроением из-за тревоги за Лизу. Казалось бы, ранение в ногу — пустяки. Но если артерию перебить, то человек быстро умрёт от потери крови. Я видел уже однажды такое. А теперь надеялся, что сестре быстро перевяжут рану и доставят в посёлок. А там наш лекарь её быстро выучит. У него ведь тоже имелись зачатки магического дара.
Из прибрежной хибары правее меня вышел человек в военных штанах, разгрузке, но без оружия. Он поднял руки, а я наставил на него автомат.
— Не стреляй, не стреляй, я сдаюсь! — закричал он.
— Не двигайся! — приказал я.
В голове мигом промчались мысли о том, что надо взять ублюдка в плен, а потом получить за него выкуп. И в то же время меня жгла злость. Только что одного из наших грохнули, Лиза ранена, и всё — из-за этих скотов. А мы их жалеть ещё будем!
— Я сдаюсь, парень, я безоружен, — повторил мужик.
И вдруг я как будто заметил некое подозрительное движение рукой пленника. Среди «шакалов» точно был одарённый. Вдруг это он? Убьёт же, падла!
Мой палец, казалось, дёрнулся сам собой. Несколько выстрелов — мужик завалился у порога дома. Пятый «шакал» за сегодня. Хорошая охота. Жаль только, выкуп не получу.
Отряд Кузнеца устранил ещё пятерых, столько же взял в плен. Сегодня противник потерял много своих, и это должно было отбить у него желание лезть к нам в ближайшее время.
Не встречая сопротивление, мой отряд зашёл в посёлок двумя группами. Противника здесь не было, только погорело много чего. Мои молнии спалили десяток построек и несколько машин. Точечно я бить не умел, под раздачу попадало всё, что оказывалось на пути. А научить меня контролировать свою магию, понятное дело, никто не мог. Это в городах одарённых тренировали мастера за большие деньги, у нас все были самоучками.
Я думал, что Саныч разозлится, увидев, во что превратился посёлок, но он только рукой махнул, глядя на разрушения:
— Ну и Бог с ним. Главное, врага прогнали. А дома и отстроить можно. Машины жалко, да… Ну ничего, невелика потеря. Силища у тебя, конечно, Гром, великая. Сколько вижу, всё диву даюсь, как в тебе такой дар пробудился.
— Надо реку переходить и отгонять «шакалов» километров на десять хотя бы, — сказал я. — Иначе так и будут лезть или обстреливать из миномётов. Мы с ними заколебёмся.
— Надо, — согласился старик. — Да только там нас валить будут. По реке оборону держать удобнее, а там уже мы не хозяева.
Миномёты затихли. Противник больше не давал о себе знать, однако все прекрасно понимали, что «Пустынные волки» не оставят попыток отбить у нас территории на этом берегу. Они не остановятся. Пройдёт пара недель или месяц, и «шакалы» придут снова. У них — миномёты, у них — одарённые, причём достаточно способные. Видать, им помогает кто-то. Возможно, им тоже какой-то княжеский род покровительствует. А если так — дела плохи.
Мы с парнями вернулись в лагерь после полудня. Наша община расположилась возле заброшенного посёлка в двадцати километрах от Серпухова. Трейлеры, пикапы, микроавтобусы и прочая техника кучковались в оазисе на берегу небольшого озера. А рядом в поле пасся табун лошадей.
Первым делом я побежал в трейлер, где жил лекарь Борис — здоровенный, усатый мужик, больше похожий скорее на мясника, нежели на целителя. Меня волновало самочувствие Лизы. Её быстро увезли на машине, мы с ней даже не виделись после боя.
Возле трейлера под брезентовым навесом на земле расположились несколько раненых. У операционного стола, на котором лежал парень из моего отряда, возился Борис, перевязывая бедолаге живот. Заляпанный кровью фартук делал врача ещё больше похожим на мясника, и я бы волновался за судьбу пациента, если бы не видел собственными глазами, какие чудеса творит наш лекарь.
Я с тревогой окинул взглядом раненых, но сестры среди них не обнаружил. Борис поднял на меня взгляд.
— А, Гром, здорова. Сестру ищешь?
— Да. Что с ней? Где она?
— Домой пошла.
— Как? Уже? Она же ранена.
— Да там царапина. Я обработал, дал костыль и отравил отдыхать.
Я вздохнул с облегчением. Худшие мои опасения не подтвердились. Сегодня я не потерял близких мне людей. Крюк, правда, погиб. Жаль его, как и его родителей. У него в семье из трёх сыновей в живых остался лишь один, остальных убили поганые «шакалы».
Заглянув в трейлер, где жили сёстры, я обнаружил Лизу. Она с кислой миной лежала на кровати. Левая штанина цвета хаки была закатана выше колена. На перебинтованной голени расплывалось кровавое пятно.
— Явился, герой? — усмехнулась Лиза. — А меня вот, задело. Чёртовы «шакалы»! Я даже не заметила. Как же нога болит, зараза! Теперь валяться тут не пойми сколько. Вот же скоты!
Я и сел на край кровати:
— Ты молодец. Рад, что ты жива.