Страница 52 из 78
Новость заставила моё сердце сжаться от боли. Ну вот, значит, приёмные отец и мать всё-таки мертвы. Не уберёг я их, оставил на произвол судьбы. А они от рук проклятых Ламсдорфов погибли. Но что с остальными? Живы ли Вячеслав, Тамара, мои друзья?
— Много ещё народу в общине погибло? Кто её возглавил?
— Да сын его, если память не подводит. Вроде бы он. А насчёт погибших не знаю. После этого мы с места сняли и поехали на юг. Если уж вы нас защищать не хотите от других князей, что ещё остаётся делать? Ну и вроде нормально всё было. А тут — на тебе! Нас на перекрёстке атаковали, километрах в пятнадцать отсюда. Был бой, нас пощипали, конечно, но, слава богу, мы отбились и отошли. Только вот те ублюдки наших женщин и детей в плен взяли. Человек тридцать, наверное, схватили. Ну мы и думаем, что вызволять надо.
— Ясно. Веди меня к старейшинам, — приказал я, сдержав нахлынувшее отчаяние.
Мои приёмные родители погибли, но хотя бы брат жив, да и остальной клан, судя по количеству техники, уцелел. А кровь Вепря и жены его — на руках всё тех же Ламсдорфов, которые моих настоящих родителей убили. «Призраки» тут ни при чём. Похоже, у меня появился личный мотив разобраться с немецким бароном. Но местные кочевники тоже хороши: женщин и детей забрали в плен, и наверняка собирались их продать на невольничьем рынке. Вот же мрази! Нельзя это без ответа оставить.
Парни связали по рации с Богатырём — одним из старейшин, сообщили о нашем приезде. Тот согласился принять нас. Петра Борисовича Богатырёва я хорошо знал. Он, можно сказать, был лидером клана, хотя и не обладал полнотой власти. Старейшины могли принять некое решение, но каждая община сама решала, слушаться их или нет. Тем не менее Богатырь имел огромный авторитет среди соплеменников. Силой он отличался незаурядной, да и повоевать в своё время ему довелось немало.
Нас с Юлией повели к нему. Вокруг хаотично толпились пыльные фургоны, микроавтобусы и внедорожники. Техника жарилось под палящими лучами, подставив стальные бока горячему ветру. Среди машин суетились люди, игралась ребятня, многие мужчины и женщины хлопотали по хозяйству под брезентовыми навесами, а то и просто отдыхали. Завидев гостей в военной форме, кочевники отрывались от дел и провожали нас взглядами. В поле дремала колонна грузовиков и прицепов с забитыми сеном кузовами. А вот стада и табуны я не видел.
Я глядел на эту картину, и меня объяла ностальгия. Словно домой вернулся после длительного отсутствия. Вот только дом оказался на чужбине. Переехал, что называется.
По пути я снял с пальца гербовый перстень и сунул в карман. Рано или поздно клану придётся узнать, кто я есть на самом деле, но не сегодня.
Возле мелкой речушки, почти ручейка, вдоль которого росли чахлые осины и сухая трава, расположилась группа домов на колёсах. Среди них выделялся один большой на платформе современного грузовика. Возле него был навес, под которым две женщины — молодая и постарше — чистили овощи. Из дома вышел Богатырёв — крупный тяжеловес, лысый, подтянутый, с густой седеющей бородой. На правой руке его не хватало двух пальцев, на левую ногу он прихрамывал.
— Добрый день, ваше сиятельство! — поздоровался он с Юлией басовитым голосом. — Добро пожаловать! Проходите в дом.
Мы зашли в фургон и оказался в относительно просторном (для дома на колёсах, но не для городской квартиры) помещении с диванами, шкафчиками и обеденным столом, расположенном по центру. Здесь даже кондиционер имелся — огромная редкость для жилищ кочевников.
Мы уселись за стол. Пётр Борисович достал из холодильника содовую, из шкафа — стаканы и налил нам. Как же было приятно промочить освежающим напитком разодранное песком горло!
— Честно сказать, вижу вас впервые, — проговорил Богатырёв. — Раньше к нам другие приезжали. Я — Пётр Богатырёв, но зовут меня обычно Богатырь.
— Юлия Сергеевна Скуратова, — представилась тётушка. — Ну этого-то молодого человека ты наверняка знаешь.
— Ещё бы! Андрей был у нас самым способным одарённым. Не удивлён, что вы его на службу взяли. Только вот жаль, что его с нами не было, когда немцы те напали. Ты ведь знаешь, Андрей, что твои родители погибли в сражении?
— Уже знаю, — проговорил я.
— Ну вот, — вздохнул Богатырь. — А ты как раз за пару дней до этого уехал.
— Как это произошло?
— На вас ратники немецкого барона напали, с которым Скуратовы воюют. Атаку-то отбили, потому что у нас тоже княжеские ратники тогда были, да и мы подоспели, но потери оказались большие. Бой до самого вечера продолжался, враг раза три на штурм ходил. Настырные, гады. Только ночью отступили. А когда Скуратовы своих людей отозвали, нам ничего другого не осталось, кроме как сняться с места и поехать на юг, к морю. Там пастбищ много, глядишь, и нам найдётся, куда приткнуться.
— Брат мой и сестра живы? Где они?
— Живы-то живы, да только колонна наша растянулась сильно, вёрст на десяти, поди. И некоторые общины позади остались.
— У вас недавно было сражение с местными?
— Да, нам не повезло. Мы первыми двигались и напоролись прямо на этих «призраков», мать их. Раньше племена, если какие встречались, нас пропускали за небольшую плату. А эти — ни в какую. Напали без предупреждения! Со всех сторон атаковали, чуть не окружили. Мы отступили, развернули миномёты и отогнали ублюдков. Но те всё-таки кое-кого из нашей общины в плен взяли. Там женщины в основном и дети, кто отойти не успел. Ну мы встали тут, значит, и стали обмозговывать, как быть, как своих выручать. Некоторые другие общины говорят, что надо уходить, пока нас всех в рабство не угнали. А я говорю, мол, нас много, неужели не отобьёмся, неужели своих не вытащим? В общем, спор вышел. А пока суть да дело, разразилась буря. Мы и застряли тут, ни туда ни сюда.
Я слушал Богатыря с невозмутимым видом, а внутри бушевала буря. Ведь трагедия эта, по сути, по моей вине произошла. Ламсдорфы меня разыскивали. Останься я дома, то свою общину точно защитил бы. Мои молнии быстро обратили бы в бегство людей барона. Глядишь, и приёмные родители не погибли бы.
И в то же время появилось некое облегчение оттого, что брат с сестрой уцелели. Если бы ещё Дым, Стриж и прочие парни из моего отряда выжили, будет совсем замечательно.
— Значит, собираетесь своих вытаскивать. Это правильно, — сказал я.